Псевдоним «Испанец» 1-9 - Евгений Юллем

— Строго ты с ней, — ухмыльнулся я.

— Беда с этими стихийниками, по себе знаю. А уж если взять абсолютного мага… — пожаловалась Фили.

— Я все слышу, — открыла Элька глаза. — И хорошо справляюсь.

— Хорошо, хорошо, — подтвердил я. — Ну ладно, пойдемте в дом, что ли…

Потрескивали поленья в камине, я лениво потягивал коньяк и занимался счетами, присланными мне Иль. Говорил же, что вся забота по бухгалтерии двух поместий легла на нее? Вот на сон грядущий, перед тем, как подняться в спальню к Фили, я занимался текущими делами. А то опять послезавтра уезжать…

Друг дремал в ногах, изображая мягкое теплое покрывало. Соскучился бедный пес по отсутствию хозяина и Спутника. Не отходил от меня целый день ни на шаг, гордо демонстрируя Эльке, что он у меня главный. Видимо, воспитательная беседа с ней дала свои плоды — бантиков на причинных местах собакина больше не обнаруживалось.

Тут скрипнула дверь в мой кабинет. Я поднял глаза…

— Ты чего не спишь? — спросил я у вошедшей Эльки, которая давно должна была быть в кроватке и смотреть десятый сон. — А ну марш в кровать!

— А яблочко можно? — она показала пальцем на большое блюдо с яблоками, которые сегодня она же с веток и стрясла.

— Бери. Съешь и спать, — пододвинул я к ней блюдо.

— Я не себе.

— В смысле?

— А тете.

— Какой тете?

Опять у нее появились воображаемые друзья, как у большинства детей ее возраста. Бабайки, монстры, аот теперь еще тети…

— С которой мы играем. Забавная такая, смешная…

— Кто? — у меня по спине побежал холодок.

— Да тетя эта. Про тебя спрашивала…

Я схватил посох одной рукой и Лория другой, и, как есть, побежал в ее комнату, вверх по лестнице. Друг, который смекнул, что дело очень даже нечистое, несся за мной. Ну а Элька замыкала процессию, топоча со всех ног.

Тетя, о которой она говорила, была не эфемерная. Посреди комнаты стояла молодая черноволосая женщина в обтягивающем черном кожаном комбинезоне. И к воображаемым она явно не относилась. Пес зарычал при виде гостьи, оскалил зубы и поднял шерсть на загривке.

Вот только в чем был прикол — она стояла в позе ласточки, не шевелясь. А режущие и колющие предметы были аккуратно сложены около кровати Эльки.

Я посмотрел магическим взором на ауру гостьи. Да, черно-красная. Аура убийцы. И боевого мага средней руки.

— Ты почему меня не позвала? — оторопело спросил я у Эльки.

— А зачем? Мне было скучно, а тут тетя пришла. Поиграть не с кем. Мне бы она ничего не сделала, — Элька щелкнула пальцами, и женщина опустилась на пол и встала на «мостик».

В куклы решила поиграть? Я выдохнул. Дочка управлялась с боевым магом, как с пупсиком.

— Скажи «мама».

— Мама, — сказала тетя.

Несмотря на ситуацию, я чуть не заржал. Еще, вероятно, никто не использовал боевого мага, пришедшего с явно дурными намерениями, в качестве куклы. Молчать, поручики, я имел в виду именно детскую куклу, а не ту, о которой вы подумали!

А главное, Элька поняла, что надо делать. Только вот втык она все равно получит за то, что вовремя не позвала.

Ладно, но этот цирк пора кончать. Я сделал жест, похожий на шлепок. И тело ночной визитерши упало на пол без чувств.

— Тетя устала, ей спать пора. Тебе, молодая леди, тоже.

— Сказку? — потребовала дочь.

— Поздно уже. Давай, спи.

— А завтра с тетей можно будет поиграть?

Ну как давать обещания, заранее зная, что ее нынешняя игрушка до утра не доживет?

— Завтра со мной поиграешь, — пообещал я.

— Ура!!!

— Не вопи так, весь замок разбудишь, — я приложил к губам палец. — А пока я твою игрушку уберу.

Я взял гостью на руки и в сопровождении Друга понес ее в подвал. Кто сказал, что у меня нет своей допросной по образцу подвалов Искореняющих? Она мне перешла по наследству от старых хозяев замка. Судя по всему, Бертелани пользовались ей довольно часто, а у меня она простаивала.

— Сбегай за Фили. Пусть придет сюда, нужна ее помощь, — наказал я Другу и пес унесся исполнять приказание.

А мы пока ее подготовим к допросу.

Глава 17

Гостья упорно не желала говорить. На ее месте я бы тоже молчал, если был бы смысл. Все равно прибьют, зачем душу облегчать?

— Говорить будешь? — я взял ее за челюсть.

Она лишь злобно посмотрела на меня.

— Ну что? — спросила Фили. — Приступим к мерам воздействия?

— Можно попробовать, но мне кажется, она скорее сдохнет, чем заговорит.

— Гильдия Убийц — они такие, — Фили кивнула на распоротый кинжалом рукав комбинезона гостьи, где через лоскуты была видна татуировка на предплечье.

Две линии крест-накрест в круге — для посвященных очень даже говорящие символы. Скрещенные мечи и голова. И заслуженные — те, кто сделает себе такое, не будучи членом Гильдии, рискуют быть освежеванными заживо. Корпоративная этика, епта…

— Попробуем, — я снял кусок тряпки и накинул ей на лицо.

— Вечно ты со своими нововведениями, — сказала Фили. — Не лучше ли по старинке, каленым железом да щипцами?

— Тряпка с водой еще лучше. Если боль еще как-то можно отключить или терпеть, то животный страх утопления никак не преодолеть.

— Ладно, попробуем…

Ничего не получилось. Видимо, подследственная предпочитала утонуть, но тайн не выдать. Кашляя и отфыркиваясь билась в цепях, но тайн так выведать из нее не удалось. Да и вообще ни слова, куда уж там…

— Давай по старинке, — Фили сняла со стены щипцы с широкими губками и поднесла их к груди жертвы, намереваясь сорвать лиф. — Как женщина женщине говорю, я в нашей сестре и телах хорошо разбираюсь… А уж тем более для тех, кто посмел угрожать моему ребенку, все средства хороши. Дай мне пять минут, и она у меня заговорит.

— Подожди пока, — сказал я Фили.

Кровожадная у меня жена, ничего не скажешь. И обученный Искореняющий в прошлом, чего уж там. А кровожадность у женщин зачастую больше, чем у мужчин.

Глаза у допрашиваемой расширились от ужаса, она замычала сквозь палочку, продетую между зубами — это чтобы она язык себе не откусила, слишком легкий уход от проблем.

— Видишь, — Фили погладила жертву по щеке. — Она, похоже, хочет поговорить. Будешь хорошей девочкой?

Да, плюнуть с палочкой во рту — трудно. Но она честно попыталась.

— Не будет, — я отстранил Фили и зашел сзади.

Я положил жертве ладони на виски и запустил плетение ей в мозг. Все равно не заговорит, хоть запытай ее до смерти. Пусть умрет целой, а не от очумелых ручек жены.