"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

его вновь. – Передо мной стоят картины, как мы воюем, как я воюю. Горят планеты и все вокруг. – Я не упомянул, что видел собственное тело с оторванной головой, сброшенное вниз, и не сказал, сколько раз наблюдал свою гибель. – Они говорят, так должно быть. Война должна быть. Но я… Валка, я не понимаю. Уму непостижимо! Выходит, у нас ничего не получится? Как бы мы ни старались? У нас нет выбора? – Я потер лицо руками. – Нам стоило подробнее расспросить Танарана. Узнать, почему они поклоняются Тихим. Что им известно? Я не могу просто взять и ляпнуть об этом в присутствии Смайт и Тора Варро. Что мне делать? Почему вы улыбаетесь?

– Адриан, переведите дух, – сказала она. Насмешливо? Раздраженно? Почему ее так сложно было прочесть? – Дышите глубже. Не все разом. Вы откусили слишком большой кусок.

Я помассировал шею, покрутил головой:

– Вы, как Гибсон, он тоже сказал… – Я небрежно махнул рукой, указывая вперед. – …Идти. Не спускать глаз с первоочередной задачи.

– Гибсон? – помрачнела Валка. – Он разве не умер?

– Скорее всего, умер, – ответил я, вспомнив, что видел его лишь во сне. – Это было давно, но привязалось навсегда. – Я протер глаза, дремота не проходила. – Мне хотелось, чтобы вы присутствовали на переговорах. Говорить должны мы, а не эти солдаты и бюрократы. Если бы только Хлыст не… – «Не предал меня». Но я не смог этого сказать. По-прежнему в это не верил.

Валка следила за мной, поджав губы. На фоне окна и громады «Демиурга» за ним она сама была похожа на кхарновскую статую. На ее лице лежала тень. Художник во мне встрепенулся, глядя на изгибы ее стройной фигуры, но тень, довлевшая над моим сердцем, не позволила ему проснуться.

– Адриан… – Ее тон был непривычным, но тогда я этого не заметил.

– Просто… – не останавливался я, – я хочу с этим покончить. Не совсем понимаю, что и зачем я здесь делаю. Не понимаю сьельсинов и не знаю, как заставить их понять меня. Каким боком здесь Тихие? Смайт мне не доверяет, и по праву. Я потерял Хлыста, потерял Джинан. Бассандер готов зарезать меня, если ему позволят, и тоже по праву. Возможно, мне не следует быть здесь. Наверное, стоило остаться на Эмеше и дать волю Анаис Матаро распоряжаться мной как вздумается.

Меня понесло, и я это осознавал. Мне было стыдно. Я опустил голову, чтобы не смотреть на Валку, как будто так мог избежать ее взгляда и осуждения за свою неполноценность. Свою человечность.

– Скажите, я хороший человек? – спросил я.

Сам я не знал.

Я уже забыл, что однажды она задавала мне подобный вопрос.

Но Валка помнила все.

– То, что этот вопрос прозвучал, уже хороший знак, – процитировала она меня.

Я не сразу вспомнил собственные слова и еще с большим трудом вспомнил тот день на базаре «Загадки часов». А вспомнив, скривился.

– Разумеется, вы хороший человек, – ответила Валка. – По крайней мере, стремитесь таким быть, – добавила она, пока я качал головой.

Что я должен был на это ответить?

– Я так вас и не поблагодарила, – сказала она приглушенно. – За спасение от Калверта. За все.

– Мне казалось, вам не нравится, когда вас защищают, – довольно резко произнес я.

– Мне не нравится, когда мои конфликты пытаются решить за меня. – Нотки привычной язвительности вернулись в ее голос. – Я ни разу не говорила, что не люблю, когда мне помогают. Но дело не только в этом… вы обо мне заботились. Тогда, в камере. Вы… всегда добры.

Я посмотрел на нее, удивленный внезапным трепетом в ее голосе. Как будто птица пересекла космический вакуум и уселась на жердочке за иллюминатором.

– Неправда, – смущенно ответил я.

– Правда, – твердо сказала она. – Учитывая, как я к вам относилась, я этого не заслуживаю.

– Вы ничего плохого не делали, – уверил я, простив все насмешки и оскорбления, недоверие и прочие мелкие разногласия.

Я знал, что далеко не всегда был к ней добр, что бы она ни говорила. Она не спорила, и это само по себе было чудом. Мы приняли ложь друг друга или включили эту ложь в состав иной, высшей правды – так, как будущее включается в настоящее.

В текущий момент.

– Не знаю, правильно ли мы поступаем, – сказала Валка, – но попробовать стоит. – Она прислонилась к стеклу, замялась, не зная, куда деть руки. – Мне самой непонятно, почему я осталась здесь. После Эмеша. – Она усмехнулась. – Я больше не солдат. Не хочу быть солдатом. Драться со всякими Калвертами… Это не мое. Мне следовало давно вас покинуть. После Фароса, а то и раньше. Но я осталась. – Она рассмеялась, тихо, почти застенчиво. – Я ученый! Мне нужно продолжать раскопки на Эмеше или еще где-нибудь. А я здесь.

– Хотите уйти? – спросил я после секундной паузы. – Вы из Тавроса. Смайт вам не указ.

Валка, как гражданка Демархии, пользовалась всеми дипломатическими привилегиями: политической неприкосновенностью, свободой передвижения. Она могла оставить нас, когда ей заблагорассудится. Но она этого не сделала.

Она отстранилась от окна, задержалась между ним и диваном, на котором расселся я.

– Нет, я… – Она отвернулась. – Вероятно, здесь я смогу выяснить больше, чем где бы то ни было. Сьельсины знают многое, что неизвестно нам. О Тихих.

– Не могу обещать, что вы что-нибудь у них выведаете. Ситуация не та. Легионы контролируют ход переговоров. У меня нет против них шансов.

Мои дальнейшие слова были чреваты серьезными последствиями, но я все равно их произнес:

– Я не обижусь, если вы нас оставите. Вы на все это не подписывались, – впрочем, я и сам, пожалуй, тоже. Но я должен дойти до конца…

Как хотел бы Гибсон.

Я сидел, и Валка казалась едва ли не выше меня. Она по-прежнему не смотрела в мою сторону, и я предполагал, что за ее искусственными глазами любопытство сражается с ее ненавистью к Империи. Я никогда не считал ее низкорослой, но, по правде говоря, она была таковой: на голову ниже меня, с фигурой, будто высеченной из мыльного камня.

– Они могут вас убить, – сказала Валка.

– Не исключено, – ответил я. – Я предал Империю. До сих пор меня защищала Смайт, но если переговоры провалятся… – Мой голос вдруг угас, словно искра на зимнем ветру.

Валка погладила клановую гравировку на руке.

– Не хочу вашей смерти, – неуклюже произнесла она.

Я с горечью усмехнулся:

– И я не хочу. Бассандер меня беспокоит, но он ни на что не решится без приказа рыцаря-трибуна. – Я вдруг понял, что этими словами в первую очередь успокаиваю себя. – К тому же ситуация не безнадежна. Пока.

Я