Такидзиро - Семён Афанасьев

Последний затевает срочное спасение лица перед сослуживцами:

— Вы очень забываетесь в адрес полиции Токио, Миёси-сан! — Комиссар чеканит слова и только что зубами не скрипит. — Вы действительно считаете, что прямая конфронтация, в том числе со мной — лучшая ваша стратегия⁈

— Не пыли, воздуха и так мало, — не глядя в его сторону, отмахивается Моэко.

— Новости почитайте, — бормочет Уэки, перебирая в воздухе пальцами. — Там и ваш министр не канает, не то что вы, вшивый и некомпетентный комиссаришко. Продажная и бесчестная сволочь. — Когда восстановление справедливости в её адрес задерживается, Ута решительно и бесповоротно солидаризируется с Эдогава-кай.

— В точку, — флегматично кивает якудза. — «Продажная и бесчестная сволочь», лучше и не скажешь, — она переворачивает вверх ладонь, по которой тут же звонко хлопает айтишница.

Брови служителей закона опять ползут на затылки — ну не разговаривают с ними обычно так. И не будешь объяснять, что Уэки-младшая в некоторых моментах — та же Хьюга Хину, только с лексиконом, м-м-м, менее формальным.

Хину всегда выражается хоть и прямо, но академично (без жаргона и вульгаризмов).

— Повторяю свой вопрос, — главный полицейский игнорирует находящуюся в шоке айтишницу и продолжает сверлить взглядом Моэко. — Вы уверены?..

— Можете повторять что хотите и сколько угодно, — вежливо кланяется та в ответ (мужские глаза рефлекторно следуют за качнувшимися вперед-назад полушариями). — Какие угодно вопросы и кому угодно повторять — это ваше святое право, Янагида-сан. — Ангельское журчание женского голоса. — Если вы не согласны с моими действиями, ещё одно ваше святое конституционное право никто у вас не отбирает — можете подать на меня жалобу в коллегию адвокатов, — в глазах борёкудан танцуют весёлые чёртики. — Либо апеллируйте, к кому сочтёте нужным, омивари-сан. Хотите что-то добавить? — якудза делает шаг вперёд, оказываясь к дознавателю вплотную.

Тот на рефлексе отступает, цепляется каблуком за носок ботинка коллеги и взмахивает руками, пытаясь ухватиться за воздух — безуспешно.

— Ба-бах, — сложив губы дудочкой, комментирует Ута. — Богов всё же не проведёшь, продажная сволочь. Видимо, карма наказала.

— Пойдёмте отсюда. — Хонока отмирает окончательно и решительно направляется к дверям кабинета.

— Стоять! Танигути-сан, у вас есть какие-либо обвинения в их адрес⁈… — комиссар Янагида развивает кипучую деятельность из положения лёжа, но не преуспевает.

— Никаких обвинений с моей стороны, — разработчик Мацуситы качает головой и без какого-либо перехода направляется в сторону лестницы, глаза в пол — лицо опущено.

Его плечи ссутулены, подбородок болтается на уровне груди.

— Зафиксировано. — Тут же реагирует Моэко. — Десятком свидетелей, включая полицейских. ¹

Ничуть не смущаясь, разрывая все возможные и невозможные шаблоны, она оттопыривает от кулака средний палец и, наклонившись, упирает его в нос лежащего на полу:

— Вы имеете полное право подать на меня жалобу! — всё тем же ангельским голосом комментирует свои действия адвокат.

Оставшаяся часть полиции безмолвствует.

— Что-то пошло не так, — Уэки повторяет жест, вытянувшееся лицо главного слуги закона отшатывается от второго пальца, едва не ткнувшего его в переносицу.

— Агентство Моделей ушло в кабинет, — комментирую стук женских каблуков и шлёпанье босых ног финансистки по полу.

Янагида опирается на локти, провожает нас возмущённым взглядом обманутого ребёнка, поворачивается в сторону уходящего фигуранта и несколько раз бесшумно раскрывает рот.

— Танигути испугался её, — притворявшаяся ошарашенной Хаяси в кабинете указывает на адвоката. — Побоялся ехать на красный свет, образно: Эдогава-кай реально могут многое, причём без оглядки на формальные правила. Просто из любви к искусству, не рассчитывая на какую-либо выгоду для себя лично, сделают из него котлету на досуге — и привет.

Люди в формах замирают, глядя на нас.

— Из принципа, точнее, из любви к равновесию и справедливости. Но да, дело действительно не в нашей выгоде, — мягко поправляет Моэко, открывая двери перед финансисткой (руки Хоноки заняты безуспешными попытками прикрыть не совсем одетый организм).

— В чём суть принципа? — жизнерадостно интересуется явно не волнующаяся больше Уэки.

Она сбрасывает туфли и начинает решительно освобождаться от того, что ещё недавно было дорогой брендовой одеждой для офиса:

— Пойду тоже помоюсь после этого бардака.

— Противовесы в обществе необходимы всегда, иначе нас заполонит произвол. Рано или поздно. «Если есть тьма, должен быть свет».

Впечатлённый неожиданной последней фразой, я чуть не прикусываю язык и почти повторяю подвиг Янагиды — отвешиваю челюсть, глядя на Моэко. Дальше цепляюсь за собственную ногу и, как и комиссар, тоже едва не оказываюсь на полу.

* * *

— Можешь объяснить теперь заново и спокойно, что это всё значило? — Хонока выждала несколько секунд после закрытия дверей кабинета Уты и спросила якудзу только когда убедилась, что полиция за ними не следует.

Честно говоря, она очень этого опасалась: и так позора не оберешься — голая на весь мир, Решетников вон, тоже рядом — а если ещё и с омивари-сан отношения дальше выяснять…

Помощи от защитников закона, как оказалось, ждать не приходится.

— Я пока сама не понимаю, — покачала головой адвокат метиса, стремительно уходя в себя и наяривая тексты сразу в нескольких чатах своего здоровенного смартфона. — Это вопиюще неправильно. Если бы не стояла с вами рядом, сказала бы, этого не может быть в принципе — но как видишь. Комиссар явно получил команду, однако я пока даже представить не могу, кому это выгодно… да ну, бред… — якудза задумчиво покусала губу с расфокусированным взглядом.

— Хаяси-сан, а что вы скажете на предложение Миёси-сан? — тем временем о себе напомнила глава безопасности Йошида. — Мои люди, такое впечатление, затеяли свою игру, которую я пока не понимаю, — кузина Хьюги замялась, поскольку тоже оказалась не на высоте.

— Выставить на посты вместо ваших сотрудников людей Эдогава-кай? — Хонока плюнула на реноме и начала одеваться. — Да отвернись ты уже наконец! Сколько можно пялиться! — возмущённо сверкнула глазами она в сторону Решетникова.

Полукровка вскинулся на голос, удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.

— Погнали ко мне, Такидзиро-кун, раз тебя там не любят! Потрёшь спинку красавице, успокоишь взволнованную одинокую девушку! — поганка Ута тут же проявила инициативу из зоны отдыха, где вовсю плескалась в душе, не потрудившись закрыть ни двери, ни кабинку. — Я тебе тоже что-нибудь потру, хе-хе! Тебе понравится, обещаю!

— В костюме неудобно — вынужден воздержаться, — абсолютно серьёзно возразил стажёр. — Мои извинения.

Хаяси-младшая на мгновение замерла: он это сейчас серьёзно? Ведь действительно тормоз на вид, с него станется. Или шутит?

Да ну, кто шутит с таким отмороженным и отбитым лицом. М-да, бывает же…

— Зануда! — бесстыжая хозяйка кабинета прошлёпала мокрыми ногами по кабинету и начала вытираться и одеваться рядом с остальными.

— Увы мне, — покладисто согласился метис. — Справедливости ради: я никогда не претендовал на