Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

в общий котёл по причине смерти Томиясу и отца, полностью законно: мало ли какие бывают обстоятельства? Владеть собственностью несовершеннолетним никто не запрещает, это как раз нормально.

Собственность Гэнки, как товарища отца, в свою очередь, находилась у того в доверительном управлении, в том числе из-за смерти Томиясу. Это — тоже норма, особенно если прямые наследники не возражают.

Те не возражали: кандидатура старшего Асады нареканий не вызывала ни в каком приближении

Да и не было, если честно, у покойного первого оябуна лучшего друга и более преданного блюстителя интересов, чем Ватару Асада.

Конечно, сейчас наследники Томиясу сориентируются: моего отца больше нет, я — не он.

Причитающуюся им долю акций тут же отдам, не торгуясь (закон и это предусматривает — как пояснил наш главный юрист). Сразу, как только они об этом попросят.

Но вот на сегодня пока никто из них ни о чём подобном не просил.

Час назад, на момент такого деликатного голосования, доли бати и Гэнки по процедуре были приплюсованы мне, кстати, автоматической системой подсчета голосов и ещё чего-то там, в исполнении искусственного интеллекта этого умного офиса.

Такая вот правовая коллизия.

— Мне хватит недели, чтобы навести порядок в Джи-ти, — задумчиво говорит Рюсэй, словно думает со мной в унисон. — А там можно и наследникам Томиясу всё быстро вернуть. По нашей собственной инициативе, не дожидаясь их заявлений либо иска.

— А я бы прямо сейчас им позвонил, — пожимаю плечами. — Вот именно в эту секунду.

— Почему? — Маркетолог с любопытством поворачивается и смотрит на меня.

— Не с точки зрения бизнес эффективности, — качаю головой. — С точки зрения простой человеческой порядочности.

— Хм. Рискованно, — что-то взвешивает он. — Лучше б потянуть. Пусть хоть пару суток всё устаканится?

— Решать тебе, — пожимаю плечами. — Это ты теперь босс. Просто уведомляю о своей точки зрения.

— А вообще, типа регентства получилось. — Выдаёт вслух Рейко, ни к кому не обращаясь.

Видимо, варила свои мысли в голове.

— Какая разница? — замечает Коюмэ, поднимаясь. — Маса — вроде самого толстого акционера на момент. Пусть и временно. Длинный — типа опекуна его интересов, на должности фактического управляющего.

— Это была хорошая идея — разделить портфели, — маркетолог тоже встаёт. — Раньше хозяева и управляющие были в одном лице. А сейчас мы с Масой вроде как разделились — но курс-то единый.

* * *

— И что это всё значит? — Сяо пришёл в себя в каком-то хмуром бункере.

Сама атмосфера на нервы давила, чего уж.

Однако, руки и ноги его были не связаны, а сам он полусидел-полулежал на каком-то мягком диване с поднятой спинкой, явно не японского стиля.

Сёгун, сидевший за высоким европейским столом метрах в трёх, беззаботно подтягивал явно что-то горячительное через соломинку из низкого и широкого стакана.

— Да просто поговорить с тобой решил, — ответил японец. — Я теперь, когда мне что-то неясно, стараюсь больше разговаривать: помогает лучше понять и себя, и противную сторону.

Глава 23

— У тебя остались ещё какие-то тёмные и неясные моменты? — сострил китаец. — Я так понял, ты наоборот во всём отлично разобрался, нет?

— А в чём я, по-твоему, разобрался хорошо? — абсолютно спокойно уточнил здоровяк.

С сожалением взглянул сквозь пустой стакан на светильник, он решительно отставил его в сторону:

— Поболтаем — продолжу потом. Чтобы сейчас не нарезаться.

Сяо нейтрально поводил подбородком влево-вправо, дескать, твоё дело. Вслух же ответил:

— Ты очень неплохо разобрался с нашими ролями, декларируемыемыми и не очень. Судя по тому результату, который мы на сейчас имеем, — он задумчиво огляделся по сторонам, заодно пробуя спиной на упругость диван.

Интересно, насколько от этой спинки удастся оттолкнуться и встать резко. Ну мало ли, а вдруг.

— Наши роли — не предмет моего интереса, — ухмыльнулся японец.

— Я в недоумении. — Признал Сяо через две секунды молчания. — Ты сейчас выступаешь как частное лицо: действия государства выглядят иначе. Да и знаю я тебя весьма неплохо…

— Я всегда выступаю как частное лицо, — подтвердил толстяк. — И за государство не топлю принципиально — у него есть свои защитники. Зря, что ли, кабинету министров налоги плачу.

— Как у частного лица, твои претензии носят очень урезанный характер, в сравнении с государственными. Если брать потенциально, — продолжил рассуждать вслух хань. — Ты не побоялся явиться ко мне. Вытащил меня с применением силы, притащил в подвал. Зачем?

— А ты угадай? — Сё ухмыльнулся и, крикнув, вернул стакан к себе.

После чего всё же наполнил его наполовину.

— Я в недоумении. Искренне не предполагаю, что такого ты хочешь у меня выяснить. Ещё и в подобном антураже, — сейчас Сяо был полностью искренним, а его недоумение — неподдельным и основательным.

Он отлично понимал: абсолютно те же действия на его родине, но в адрес японца, выглядели бы совсем иначе.

— Знаешь, а у меня отпала часть вопросов. Причём, львиная часть, — вздохнул оябун. — Выпить хочешь?

Хань не на шутку задумался.

С одной стороны, на давление и опасность ну никак не было похоже. Что и пугало.

С другой стороны, глотать сейчас алкоголь… Мало ли.

— Давай. Но что-нибудь полегче или со льдом, — принял нетривиальное решение китаец.

Через пару минут, с точно таким же стаканом, как и у хозяина, только забитым льдом до самых краёв, он задумчиво спросил:

— Так а дальше-то что?

— В смысле? — японец с усилием вынырнул из каких-то собственных размышлений.

— Ты хотел меня о чём-то спросить, даже приволок сюда. Здесь развязал, присутствуешь один, вдобавок бухаем.

— Когда из вашего офиса тебя забирал, были одни мысли. Если честно, просто разозлился. Ну и ты первый драться полез — я только поговорить хотел.

— Почему тогда сейчас не спрашиваешь?

— Знаешь, а я уже всё и сам понял. — Сёгун нейтрально поглядел на собеседника, отрывая взгляд от бутылки. — Пока ты в себя приходил, я, по совету психологов, задал себе два самых важных вопроса и сам смог на них ответить. Получается, тебя больше спрашивать не о чем.

— Могу идти? — вроде бы в шутку спросил Сяо.

Японец молча кивнул в сторону двери.

Китаец поднялся с дивана, поставил свой стакан на стол, сделал несколько шагов и открыл дверь.

В коридоре никого не было, на вид до выхода дорога была свободна.

Хань прокачался на носках на пороге, решительно закрыл дверь и вернулся на диван:

— Неожиданно. Что, действительно вот так на ровном месте отпустишь?

— Почему нет? — слабенько удивился хозяин. — Вопросы были, но их больше не осталось. Шагай.

— Необычно, — вынужден был признать то ли пленник, то ли гость. — Я ожидал в ближайшей перспективе занятия физкультурой или