Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Располагайся! — она указывает на отстоящую под прямым углом половину мебельного уголка. — Чай будешь?

— Спасибо, нет. Если не секрет, где твоя мама? — поколебавшись, добавляю. — И чем ты так напугана?

— Да в районе происходят странные вещи с утра, — продолжает ёжиться она. — У меня уже самые дурацкие мысли, плюс твой визит. А если добавить, что это всё сразу после смерти отца, то депрессуха, тоска и безнадёга. Кстати, у тебя же тоже отца нет теперь! — выглядит она реально непосредственной. — Мои соболезнования! Я хотела приехать на поминальную церемонию, но на номер Нозоми не дозвонилась. А кому-то из вас, тех, кого не знаю лично, я просто постеснялась звонить. Думала, не зовёте — значит, есть резоны.

— Странно. Ваш район вроде бы самый благополучный в муниципалитете, — автоматически задумываюсь по первому пункту.

Не объяснять же незнакомому человеку, что со второй женой моего бати у меня не те отношения, чтобы спрашивать её о её же родне: что ни говори, но Рисако — родственница Мивако. А уж если Кога сама не позвала свою родню на мероприятие, то мне оно тем более не больше всех было надо.

— Сейчас проверю, что у них происходит! Жди! Гляну сводку по полицейскому департаменту! — тут же напоминает о себе красноволосая в моём ухе. — Можешь сказать фемине пару комплиментов! Видел, как она на тебя пялится? Хе-хе.

— Ты отлично выглядишь, — дисциплинированно произношу под руководством Цубасы. — Давай, ты сейчас быстро и своими словами расскажешь, чего в данный момент опасаешься?

— И где её мать, тоже пусть скажет! — кажется, Кимишима, как истинный гений, может делать сразу семь дел одновременно.

— Если не хочешь говорить, где твоя мама, не отвечай. — Трансформирую тот же самый логический посыл немного по-своему, чтоб соблюсти приличия.

— Да не секрет, — вздыхает моя собеседница, подтягивая к себе ноги и устраиваясь по-турецки. — Мама в Киото, у родителей отца. Бабушка слегла после его смерти, а дедушка уже старый. Ухаживать за бабушкой нормально не может. Мама, кстати, наверное потому вам и не дозвонилась: не до того ей. Чаю точно не будешь?! — Рисако, демонстрируя чудеса гибкости и растяжки, наклоняется к низкому столику, подхватывая с него бутылку воды.

— Да может и дозвонилась она нам, — против воли краснею, отворачиваясь в сторону. — Но она же не мне звонила. А Мивако или моей матери. Мать в больнице, а Мивако… — блин. И как тут скажешь?

— Мивако мама точно набирать бы не стала, — девчонка решительно качает головой. — Уж по крайней мере, чтобы соболезнования по Ватару высказать!

— Почему?!

— Они с мамой друг друга терпеть не могут. Мама бы звонила Нозоми. Но если даже я туда не дозвонилась, то куда ей…

— Вау, кажется, Кога и в своей семье отметилась, — Цубаса решительно не даёт забыть о своём присутствии в беседе. — Так. Сводка. Ох ты ж нихера себе! — несостоявшаяся выпускница информационной академии присвистывает так, что у меня на мгновение глохнет ухо.

— Стоп. Всё-таки, давай попьём чаю! — Рисако, как-то подозрительно взглянув на меня, возвращает бутылку с водой на стол.

Для чего снова наклоняется вперед. Чёрт побери.

Потом хлопает себя ладонями по коленям, от чего некоторые деликатные детали её анатомии вздрагивают вслед за хлопком.

— Бл*. Вот это буфера, — комментирует Кимишима. — Маса, я должна их потрогать! Делай что хочешь — но твоя девушка тебя просит!

— С ума сошла?! — вырывается у меня.

Потому что слушать в наушнике текст и визуально следить за обстановкой перед собой — это какая-то просто невыполнимая задача. В сложившихся обстоятельствах.

Долбаный пубертат. Долбаные гормоны.

— Не поняла? — Дочь Томиясу удивлённо сводит брови, видимо, думая, что бы такое добавить покрепче.

— Я не тебе! — с досадой достаю из уха наушник и громко припечатываю его на стол. — Моей девушке! Она присутствует при нашей беседе.

Тут случай, когда лучше внести ясность и пожертвовать кое-чьим инкогнито.

— А что она тебе сказала? За что ты её сумасшедшей назвал?! — мгновенно оживляется обладательница зелёной то ли майки, то ли не знаю, как это назвать.

В этот момент лежащий на столе наушник щёлкает. Как оказывается через секунду, он может быть и слабеньким динамиком:

— Я сказала, чтобы он тащил тебя к нам! — вообще не комплексуя, заявляет голос Цубасы. — Рисако, твои сиськи — зачёт! Почти как у Рейко! Хочешь, мы тебя с ней познакомим?!

Не сказать, что было очень громко, но из наушника вполне нормально слышно.

Глава 25

— Несколько неожиданное предложение, — абсолютно спокойно реагирует дочь Томиясу. — И даже не одно, а сразу несколько предложений в одном флаконе. Не все из которых — приемлемые, — обладательница зелёной пародии на одежду, весьма слабо прикрывающей её более чем достойные прелести, как-то мгновенно мудреет взглядом на глазах.

Снисходительно и мягко улыбаясь, она далеко не по-детски смотрит на чёрную горошину на столе перед собой.

— Эй, завязывай! Я — Кимишима Цубаса. Одноклассница и будущая первая жена этого белобрысого недоразумения! — ничуть не смущается наушник голосом моей половины. — Хотя-я-я, если судить по фактам и по его пуританскому воспитанию, то почему же будущая… Ладно, тебя это пока не касается… Эй, Рисако, я серьёзно! Ты не парься, что мы с тобой не знакомы. Я тебе, если что, тоже понравлюсь! Ты же всё равно одна сейчас дома сидишь?!

— Да, — озадачивается младшая Томиясу. — Я одна. Цубаса, а тебе никогда не говорили, что слишком сильный напор, если он идёт с твоей стороны, может иногда только помешать твоему собеседнику принять нужное тебе решение?

Наушник шмыгает носом. Затем цокает, как-будто кто-то барабанит по столу ногтями:

— Если совсем серьёзно. Ты меня не знаешь, но я очень просила бы выслушать…

— Это почему вдруг я тебя не знаю?! — искренне возмущается, перебивая, Рисако. — Ты разве не та красноволосая школьница, которая каким-то образом, нарушая закон, пролезла на ночную программу в Лотосе?! Ты же ещё тогда по яйцам водителю Сёгуна засветила, когда Масахиро с толстяком сражался; нет?!

— Х*ясе. Вот так пообщаешься с моим тормозом больше критического предела — и сама начнёшь притормаживать вслед за ним, — изрекает миниатюрная фитюлька сокрушающимся голосом одноклассницы. — Я из-за него теперь и сама стала забывать, в каком веке живу. Ты, что ли, эпический удар по голове Сёгуна тоже видела?!

— Конечно. У ролика знаешь сколько просмотров? Он на двух десятках каналов непрерывно сутками крутился, — уверенно встряхивает волосами (и не только волосами, рука-лицо) в воздухе конкурентка уже даже не Рейко, а как бы не самой Ваки.

Хм. Но Вака-то и в прочих