Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Попадание в центр мишени.

Раст перезарядил. Восемь секунд. Я считал про себя. Выстрел. Попадание. Перезарядка. Выстрел.

Три капсюля, три выстрела, три попадания на пятистах шагах. Раст опустил ружьё и отступил.

Вейн стоял не двигаясь. Генц перестал писать. Хеллер смотрел на стержень капсюльного замка, как человек, который пытается понять, что именно он только что увидел.

– Барон, – сказал Вейн. Голос ровный, но негромкий. – Дайте мне это ружьё.

Я протянул. Вейн взял его двумя руками. Покрутил. Заглянул в замок. Потрогал курок, стержень. Попробовал взвести. Попросил Раста показать капсюль.

Раст достал из кожаного мешочка медный кружок и положил на ладонь Вейну. Вейн повертел его. Крошечный. Меньше ногтя.

– Что внутри?

– Гремучая ртуть, – сказал я. – Взрывается от удара. Курок бьёт по капсюлю, вспышка через стержень уходит в порох. Мгновенно.

– Осечки?

– На испытаниях ноль из семи. На кремне одна осечка примерно на восемь-десять выстрелов.

Вейн положил капсюль на стол. Аккуратно.

– Сколько у вас этих капсюлей?

– Двести девяносто с лишним. Готовых. Ещё партию могу снарядить, когда Хорст штампует следующие колпачки. Но ртуть конечна. Во флаконе Марта было меньше четырёх унций, и следующая поставка из Каррена придёт через месяц, если перекупы не задержат и никто не перехватит её по дороге.

– Ртуть. – Вейн посмотрел на Лора. – Ещё одна зависимость?

– Ещё одна, – подтвердил Лор. – К сере, селитре, шамоту и Бурту теперь добавляется ртуть. Южный канал через двух перекупщиков.

Хеллер заговорил впервые.

– Барон. Позвольте вопрос практический. В строю двадцать стрелков. Десять с кремнёвыми замками, десять с капсюльными. Залп. Из десяти кремнёвых один-двое дают осечку. Из десяти капсюльных осечек ноль. Итого: вместо восемнадцати-девятнадцати пуль вы получаете двадцать. Разница в одну-две пули.

– Нет, – сказал Лор. – Разница в другом. После первого залпа строй перезаряжает. На кремне перезарядка тринадцать секунд. На капсюле восемь. Следующий залп на пять секунд раньше. И снова полный. Десять пуль из десяти стволов. Через восемь секунд ещё десять. Через восемь ещё. На минуте стрельбы десять капсюльных стволов дают около семидесяти пуль. Десять кремнёвых дают сорок пять-пятьдесят, и из них четыре-пять ушли в осечки. Дело не в точности одного стрелка. Дело в плотности огня линии.

Хеллер прищурился. Пересчитал что-то в уме. Кивнул.

– А по сырости журналы что показывают? Кремнёвый замок в ливень обычно даёт каждый третий-четвёртый выстрел в брак.

– На капсюле осечек в дождь не было ни одной, – сказал я. – Капсюль герметичен. Пока курок не ударил, ему всё равно, что снаружи.

Хеллер записал и эту строку.

Вейн сел на край стола. Тяжело, как садится человек, которому нужна минута.

– Барон. Я приехал, потому что Лор написал: «Новый тип воспламенения. Осечек нет. Перезарядка восемь секунд. Прошу инспекцию». Я думал, он преувеличивает. Он не преувеличивал.

Он помолчал.

– Арморн. Вы понимаете, что я сейчас смотрю на оружие, которое делает половину нашей собственной армии бесполезной? Копейщики, мечники, арбалетчики. Рота ваших стрелков на поле боя обнулит любой строй, который мы выставляли последние двести лет.

– Именно поэтому их нужно переучить, а не распустить. – Я сел напротив. – Полковник. Мечник, которого два месяца учат стрелять и перезаряжать, становится стрелком. Арбалетчик и того быстрее. Людей не нужно выбрасывать. Их нужно перевооружить и переучить. Для этого нужны три вещи: стволы, порох и инструкторы. Стволы по коронному стандарту могут лить мастерские по всему Аркену. Порох пойдёт через коронные склады и собственную линию. Инструкторы выходят отсюда.

Я кивнул в сторону Бремма и Калле, которые стояли со своей учебной линией у дальнего стола.

– Бремм и Калле через четыре дня заканчивают курс. Здесь у них пока неполная десятка, только шесть рядовых для сержантской практики. Но оба уже умеют вести стрельбы и разбирать ошибки. Отправьте их в два разных гарнизона, дайте каждому по двадцать стволов и месяц. Через месяц у вас две готовые стрелковые десятки и два инструктора, которые могут учить следующих.

Вейн посмотрел на Бремма. Тот стоял прямо, ружьё на ремне, руки за спиной.

– Бремм! Ко мне.

Бремм подошёл. Строевым шагом, лицо каменное.

– Покажи, что умеешь.

Бремм взял учебную бронзовую аркебузу. Зарядил. Выстрелил по мишени на полутора сотнях. Попал. Перезарядил за четырнадцать секунд. Выстрелил. Попал.

– Построй свою линию. Покажи залп.

Бремм повернулся. Коротко свистнул. Шестеро рядовых третьей группы подошли, встали в линию. Бремм скомандовал заряжание. Зарядили. Скомандовал прицеливание. Мишени на ста пятидесяти. Скомандовал огонь.

Шесть выстрелов ударили почти разом. Не залп, скорее тяжёлый хлопок с секундным разбросом. Четыре попадания из шести. Для учебной группы с бронзовыми гладкоствольными аркебузами на ста пятидесяти шагах это нормально.

Вейн повернулся к Калле.

– Ты. Что было не так?

Калле подумал. Коротко, без суеты. За месяц рядом с Растом он научился смотреть не на стрелка, а на мелочи.

– Третий справа дёрнул спуск. Левая рука не держала цевьё, ствол ушёл вправо. Пятый считал вслух при перезарядке и сбился на пороховой навеске, пересыпал, отдача у него будет сильнее. Бремм не заметил, потому что стоял за левым флангом.

Вейн посмотрел на меня.

– Кто его учил?

– Лор. Раст. Практика. Калле видит ошибки, которые Бремм пропускает. Бремм командует. Вместе они работают парой.

Хеллер что-то записал. Потом закрыл блокнот и убрал в карман.

Обед был в доме, за длинным столом, где обычно сидели я, Лор и Олаф. Кашу и солонину подали без церемоний. Вейн ел, не обращая внимания на простоту. Генц резал хлеб и молчал. Хеллер пил воду и думал.

Разговор за столом пошёл не о подвигах и не о будущем. Пошёл о числах.

– Темп производства стальных стволов? – спросил Хеллер.

– На данный момент один ствол в шесть-семь дней. За последние пять дней Бурт как раз довёл ещё один, а следующий стоит на примерке. Бурт ведёт ковку, станок берёт грубое сверление, я довожу даром канал и впаиваю эфирит, после этого станок возвращается за нарезкой. Узкое место: тигельная сталь. Одна плавка даёт один-два слитка, но часть уходит в трещины, перековку и выбраковку.

– Бронзовых?

– Серт держит два-три ствола в день по старой линии.

– Капсюлей?

– Двести девяносто в запасе. Если считать по навеске и потерям, одна унция ртути, около сотни