Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Я имею в виду, что вы одинаково близки к тем, и к другим. Если устроителем новых «боёв за дружину» станет, скажем, Ризи, ну кто поверит, что исход не будет подтасован? А для успеха нужно, чтобы с самого начала все было по чести. Я бы сам этим занялся, но мне непозволительно. Я, знаете ли, вынужден оставаться в стороне. Подумайте о моем предложении. Как я уже говорил, если правильно это дело организовать, тут для всех выйдет выгода. Гарнизонным воякам не мешает размяться, зрителям – попереживать за своих любимцев, тем же фолдитам – обрести постоянный доход, увеличения которого я, кстати, сейчас пытаюсь добиться. И никто не должен догадаться о наших истинных планах. Пусть все будет скрыто за азартом, духом соперничества и желанием легкой наживы. Я уже кое-что придумал, вам осталось только это воплотить. Отгораживается специальное пространство. Доступ туда зрителям – только за деньги. Можно сделать подобие огромного походного шатра, чтобы проводить бои при любой погоде. Я помню, как в прежние времена зрители спорили между собой, кто победит и бились об заклад. Почему бы не сделать эти споры открытыми? Собирать дополнительные деньги с тех, кто готов рискнуть и поставить на того или иного бойца. Причем часть ставок при любом исходе должна оставаться у нас – мы же организаторы. Я смогу сделать так, что никому это не покажется зазорным. Я ведь тоже кое-что пока значу.

– Раньше бои были кулачными. Можно было бы добавить оружие…

– … поставлять которое на состязание будете исключительно вы. Почему бы и нет! Продумайте правила, чтобы бойцы не поубивали друг друга в первом же поединке, всё в ваших руках. Я только хочу, чтобы с той стороны, – махнул он рукой куда-то далеко-далеко, – в боях участвовали надежные люди. На которых в нужный момент вы сами готовы были бы положиться.

– Из бойцов можно составить отдельный отряд…

– Я думал об этом. Слишком навязчиво получится. Лучше, особенно поначалу, им раствориться среди общей массы. Кто-то станет свером, кто-то, возможно, мергом, но у всех будет один тайный руководитель, который при необходимости соберет их под свое начало. Войско внутри войска. Мощное и не заржавевшее от гарнизонной службы. Только знаете что, придумайте название получше, чем эти «бои за дружину». А то звучит так, будто за дружину нужно заступаться.

– Вы меня отпустите?

– О том, что вы вызваны на допрос, знают только здесь присутствующие. Я попробую убедить этого херетогу, что вы полезнее на свободе, нежели за железной решёткой. Да и потом – вы ведь ничего не знаете.

Глядя в улыбающиеся глаза Скелли, Ротрам кивнул почти с сожаленьем.

– Но ведь вы можете впоследствии что-нибудь узнать, не правда ли? И тогда вспомните о нашем разговоре и непременно поделитесь сведениями. Не думаю, что вы поверили в мое расположение к Хейзиту, но я, как вы уже, должно быть, заметили, никого ни в чем не убеждаю. Мы все знаем, чего хотим. Один хочет мирной жизни, другой – красивую спутницу до конца своих дней, третий – чтобы сундуки ломились от силфуров, четвертый – титул эделя, а пятый – всего сразу. Вы уже сделали свой выбор?

– Мне много не надо…

– Если до конца зимы мы проведем парочку успешных состязаний и получим в итоге десяток хороших бойцов, думаю, я изыщу возможность наградить достойного человека достойным титулом.

Ротрам насупился. Все услышанное здесь никак не вязалось с тем, ради чего, как он считал, его сюда тащат. Скелли слыл, мягко говоря, известным хитрецом, и явно заправлял многими делами в замке. История с Ракли могла быть и его рук делом. Некоторые друзья Ротрама считали, что весь вопрос упирается в людей типа Тивана, Демвера и этого Ризи, которым надоело либо прозябать, либо быть битыми. Сам он придерживался иной точки зрения, угадывая за поступками знакомых ему по характеру и манере поведения виггеров немалые денежные траты со стороны таких воротил, как Скирлох и Томлин. Скелли при таком положении вещей оказывался, с одной стороны, как будто со всеми, а с другой, ни с теми и ни с другими. В том, что он ловкая шельма, Ротрам нисколько не сомневался. Но сейчас он был склонен поверить его словам, потому что оружием можно добиться денег, а на деньги – купить сколько нужно оружия. Если же ты не обеспечен в достаточно мере тем или другим, тебе лучше залечь под кустик и переждать бурю. Скелли это прекрасно понимает и стелет себе на всякий случай соломку. Разумеется, ему нет дела ни до Хейзита, ни до Ротрама, но он этого как будто и не скрывает. Доверительное отношение с его стороны Ротраму выгодно? Безусловно. Гораздо приятнее суетиться вокруг какого-нибудь тента и выставлять на бой с мордоворотами из замка здоровяков из дальних тунов, чем гнить где-нибудь в каркере без надежды на то, что о тебе вообще вспомнят. Титул ему, естественно, как лошади второе седло, так что тут писаришка его не подловит, но вообще-то, если старик не врёт и если до этого дойдет, почему бы и нет? Чем он хуже остальных? Опять-таки к нему будет больше доверия со стороны замка, кто бы из них ни пришел к власти. А это и Хейзиту может пойти на пользу да и Кади будет довольна. Только уж больно всё это, если призадуматься, смахивает на наживку. Подвохом попахивает. Паучьей паутиной. Правда, непонятно, зачем он этому Скелли сдался, и почему тот, если захочет, не может просто его прихлопнуть. Может ведь. Не тратя время на противоречивые разговоры и подсовывание наживок. Значит, и в самом деле не хочет?

– Мои люди с вами свяжутся в ближайшее время, – торопливо проговорил Скелли, заметив приближающего Ризи, и добавил обычным голосом: – И я весьма рассчитываю, что впредь вы будете куда более разумны. Вас проводят до ворот замка. Меч вам тоже вернут. Позаботьтесь о том, чтобы он был обращен в правильную сторону.

Ризи сделал знак стражам, и торговца увели.

– Пришлось как следует припугнуть. – Скелли засиделся и теперь охотно расхаживал по казарме, осматривая обстановку. – Ты очень кстати вспомнил про его любовницу. Теперь мы знаем слабинку этого человека.

– Он не расколется так просто. – Воин с трудом скрывал разочарование.

– Уже раскололся. Вы видели его лицо?

– Удивленное, я бы сказал. Испуга я не заметил.

– Я позволил ему сохранить вид независимости. Не унизил. И тем лишь теснее привязал к себе. Он никуда теперь от нас не денется. Мне знаком такой тип. Они производят впечатление сильных снаружи,