Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Я пойду, посмотрю как Баюн и остальные устроились и чем занимаются, — на всякий случай предупредил я, собирая бумаги и пряча в сумку. Чем вызвал очередной облегчённый вздох и признательный взгляд. Н-да. Будет тяжело.

* * *

Пошёл я, разумеется, не к Баюну, а к общинному дому: застранец-подчинённый на радостях от возвращения домой как-то забыл объяснить, где тут искать себя и заодно, остальных. А я вчера был так сильно под впечатлением от сверхскоростной свадьбы, что забыл спросить. Мой косяк, и довольно большой — мы ведь по Уставу действующая военная часть, опорный пункт. Ну ничего, язык, как говорят у меня на родине, до Киева доведет. Но прежде, чем расспрашивать, надо понять, о чём. Не исключено, что я многое и сам пойму, если осмотрю деревню. Тем более мне как офицеру положено знать где тут что и ориентироваться на местности.

Пока я неторопливо шагал по направлению к центру «Ключей», мне пришла в голову ещё одна светлая мысль — и к цели я двинулся максимально кружным путём. Ну действительно, это для меня — утро, а для деревенских рассвет — это уже «после завтрака». То, что Наташа так проспала — всего лишь результат моих скромных усилий (закономерный, о да!), а так дома даже в самый выходной день сельские жители, уж поверьте, не сидят. Так что хотят мои подчинённые или нет, но кого-нибудь из них я обязательно встречу по дороге. Узнаю про остальных, заодно заставлю полноценную экскурсию провести.

Погода для середины зимы всё ещё стояла просто замечательная — тучи по прежнему не спешили проливаться дождём, просыпаться снегом, или и то и другое одновременно. Я успел отдохнуть с дороги, утренняя работа с бумагами помогла разгрузить наконец голову — а про неоценимую женскуюпомощь жены в разгрузке кое-чего другого тактично промолчу. Не удивительно, что я наслаждался каждым шагом, полной грудью вдыхая чистый, свежий, пронзительно пахнущий хвоей воздух. И настроение с каждым шагом становилось всё лучше и лучше.

Я молод, чёрт возьми! Я опять молод, но не растерял своих навыков и знаний. И у меня есть хороший шанс эту свою молодость растянуть настолько, насколько это возможно. А ещё я без ложной скромности силён: большинству тварей со мной один на один не справиться. А против остальных у меня есть артефактомёт. Это ли не причина смотреть в будущее с оптимизмом? Конечно, люди могут доставить столько хлопот — никакие мутанты и рядом не стояли, мне ли не знать. Непонятно, что делать с семьёй, у меня сын скоро родится — или дочка. Но неужели я — и не справлюсь?!

Под такие мысли улыбка сама собой выползает на лицо, а любое море становится по колено. Встречные отвальные, глядя на меня или сами начинали тихонько улыбаться, или хотя бы переставали хмуриться, некоторые приветственно кивали. Никто не удивлялся — за вчерашний вечер весть о чужаке в «Звонких ключах» успела разлететься между всеми жителями, так что незнакомец идентифицировался ими без труда.

Зарубежники, как я и думал, не сидели сложа руки — кроме меня праздношатающихся не было. Кто-то нёс куда-то знакомого вида корзины — надо полагать, их специально плели одного размера, кто-то возился рядом со своим домом, мне пришлось обойти стайку маленьких детишек, со смехом больше играющих с песком, чем подновляющих полотно пешеходной дорожки. Троица женщин разного возраста подновляла чей-то огород, формируя из притащенной кем-то в мешках земли новые гряды, причем не просто насыпая продолговатую кучу плодородной почвы, а внося из отдельной тары внутрь какой-то порошок, не иначе как удобрения.

Несколько дюжих мужиков, среди которых я разглядел знакомую могучую фигуру Косточки, возились с лебёдкой-«подъёмным краном». Вчера мне эта конструкция показалась монументальной, но на поверку, как и земной подъёмный кран, видимо, была быстроразборной. Иначе на другой конец деревни механизм было бы ни за что не перетащить — по крайней мере так быстро. От стрелы спускался толстый канат, его как раз крепили к буквально светящемуся свежей просмоленной древесиной тостому, заточенному с одной стороны на манер карандаша, бревну. Судя по тому, что крепили за тупую часть, элемент своеобразной стены-«набережной» намеревались не просто вкопать, но еще и вбить в грунт, как сваю.

— Командир, — снайпер меня тоже заметил.

— Не знаешь, кто из наших более-менее свободен? — я не стал задавать глупых вопросов типа «а что вы тут делаете?» — Чтобы показал мне тут всё и объяснил.

— Свободен? — мужик задумался, почесал в затылке, посмотрел, как застропленное бревно и без него начали поднимать на тросе, зачем-то огляделся по сторонам, посмотрел на небо и махнул рукой: — Я сам тебя повожу. Только нету у нас чего-то особо интересного, чтобы особо рассматривать…

* * *

— Давай сначала на общинный склад, — пока Косточка решал, с чего бы такого начать экскурсию, я перебрал известные мне варианты и остановился на этом. Место хранения чего-либо вряд ли можно назвать туристическим местом, но я как-никак офицер и всё ещё на действительной службе. Пусть проконтролировать меня очень сложно, но придерживаться простых правил мне тоже ничего не стоит. А правило такое: командир должен точно знать, что, в случае чего, у него имеется в распоряжении. И как можно скорее начать шевелить извилинами в попытках добыть то, чего нет.

— Склад так склад, — с облегчением кивнул Косточка. Вот уж не ожидал, что он так загрузится от моей простой просьбы.

То, что подсобное по большому счету строение не может быть достопримечательностью — это, оказывается, я поторопился. Склад, вход в который обнаружился рядом с общинным домом, был подземным, и живо мне напомнил ту пещеру, где мы ночевали на вершине вала. И склад был… большим. Нет, не так: охренительно большим для деревни, где и трёх сотен человек нет! Ещё и спуск был как в бункер: длинный пологий пандус, поворачивающий несколько раз, и аж трое промежуточных даже не дверей — ворот.

— Озеро здесь было, на вершине холма, а снизу ключи били, — рассказал отвальный. — Сначала предки канал прокопали, да осушили, потом ключи отвели по стокам — сами-то родники слабые. А потом, значит, крышу сколотили из лиственницы, которая тут же и росла — она не гниёт. А сверху землёй, что аккурат с вершины сняли, когда лес вырубили. Тут и жили, хоронились всем обществом, пока частокол не сладили. А как сладили — окончательно