Фантастика 2026-42 - Соня Марей

– Не знаю.

– Замечательно, – фыркнул Макото. – Всего-то надо обойти пару тысяч храмов.

Сацуки улыбнулась и невесомо коснулась его предплечья, едва дотронувшись кончиками пальцев до рукава. Ханзо стиснул зубы. Не нравился ему этот лис.

– Может быть, ты хоть что-то запомнил, Ханзо? – ласково спросила Сацуки, повернувшись к нему. – Или у тебя что-то осталось из храма? Какая-нибудь вещь?

Ханзо задумался: кое-что у него осталось. Но показывать это другим было запрещено. С другой стороны, его господин мёртв, может ли тогда Сацуки стать его новой госпожой? От этой мысли сердце забилось быстрее, а тело бросило в жар, и Ханзо испуганно замер. Ему плохо? Всё оттого, что он собирался нарушить запрет? Ладони вспотели, дыхание перехватило, и Ханзо сжал кулаки. Он погибнет, если откроет тайну монахов госпоже? Если так, то нужно действовать быстрее.

Ханзо встал на ноги и быстрым движением развязал пояс, сбросил доспех, и нашёл пальцами шнурок кимоно.

– Сияющая Богиня! – воскликнула Сацуки, закрывая глаза ладонями и отворачиваясь, а Макото присвистнул, когда Ханзо скинул с себя кимоно, оголив испещрённое шрамами тело.

– Вот, что осталось. – Ханзо повернулся к ним спиной, которую покрывали столбцы кандзи, которые монахи долгие часы вбивали в тело иглами, чернилами и магией.

Зашуршали одежды – это Сацуки и Макото поднялись со своих мест, чтобы разглядеть надписи. Лёгкие шаги Сацуки быстро приблизились, она привстала на носочки и её дыхание согрело кожу между лопаток. Тени беспокойно зашевелились от её близости, но Ханзо силой загнал их поглубже.

– Это какое-то заклинание. – Пальцы Сацуки прикоснулись к нему, и тело Ханзо будто молнией поразило, сердце пустилось в галоп, грозя разорваться. Он стиснул зубы и схватился за стеллаж, чтобы не упасть. Сжал так, что побелели пальцы. Невыносимый жар захватил его, вызывая в теле изменения, которые прежде случались с Ханзо только по ночам, когда и тело, и разум были ещё неокрепшими и легко поддавались, как говорили монахи, скверне. Он точно умирает! Нельзя было позволять ей видеть.

– Это какое-то заклинание, – сказал Макото, встав рядом с Сацуки. Почему-то от его присутствия стало немного легче, и Ханзо смог вдохнуть.

– Угу. – Пальцы Сацуки скользнули ниже, к пояснице, провоцируя новую волну жара. – Что-то о том, чтобы удерживать «демоническую половину»… внутри? «Сковать кровь» и что-то… не знаю эти кандзи… «человеческое сердце»? Смотри! Они взывают к силе Великого Дракона! Вот оно! Вот глупая, могла бы и догадаться!

– И что это значит? – в голосе Макото звучало неприкрытое сомнение.

– Великий Дракон! Ты никогда о нём не слышал? – Она наконец убрала руку, и Ханзо с облегчением выдохнув, поспешил одеться. – Этот дракон – покровитель нашего рода, ниспосланный самой Сияющей Богиней в помощь своему внуку Хоши – первому императору Хиношимы. И только наследники Хоши, та их ветвь, что стала каннуси, могут взывать к дракону, и раз в год дракон символически переселяется из храма во дворец и обратно…

Макото вскинул руку, призывая её замолчать.

– Признаюсь честно, меня мало интересуют подробности вашей семейной истории, давай перейдём к сути.

Сацуки скрестила руки на груди и посмотрела на Макото из-под нахмуренных бровей.

– Ещё раз так грубо меня прервёшь, будешь разбираться со всем сам, понятно?

Ханзо, завязывая пояс, ухмыльнулся.

– Ох, приношу свои извинения, великая императрица. Надеюсь, ваша хрупкая гордость не сильно задета. – Тени выглянули из-за стеллажей в опасной близости от Макото. – Уж простите, что не уделяю достаточно внимания вашей персоне, когда мой друг этажом выше умирает.

Сацуки цыкнула.

– Теперь я понимаю, почему тебя никто не любит.

– Мне не нужна ничья любовь. Её переоценивают. А теперь, госпожа императрица, нижайше вас прошу, давайте вернёмся к делу.

Некоторое время Сацуки недовольно молчала, испепеляя Макото взглядом, но потом всё же продолжила:

– Дело в том, что во всей Хиношиме только один храм имеет право обращаться к Великому Дракону. Поэтому искать его не нужно. Если Ханзо вырос в этом храме, то монахи должны знать, откуда он появился, или должны быть какие-то записи. Мы заглянем туда и обо всём их расспросим.

– Опять монахи, – тяжело вздохнул Макото. – Почему это всегда монахи?

– Ты о чём?

– Да так. – Макото ткнул себя в повязку на глазу. – Я тут лишился глаза из-за того, что вовремя не поверил в сказочку про монахов. Итак, когда ты говоришь «мы заглянем» в храм, ты имеешь в виду ёкая, демона-предателя-короны и принцессу, на которую охотится её собственный брат?

Сацуки вскинула брови:

– У тебя есть мысли получше? Будем терять время и ждать возвращения Мико и Кёко?

Макото закрыл глаз и устало потёр пальцами переносицу.

– На что я подписался… Что ж, пойдём. Эта женщина мне первому оторвёт голову, если Райдэн… если с ним что-то случится, а мы даже не почесались.

– Вот и замечательно! – Сацуки хлопнула в ладоши, явно захваченная предстоящим приключением. – Глядишь, сбегаем в Бездну и обернёмся с этим волшебным металлом к их возвращению!

– Что-то я сомневаюсь, – ухмыльнулся Макото и направился к выходу. – Собирайте вещи. Я скажу Такае, чтобы приглядел за Райдэном, пока нас не будет. А то мне не по себе, когда в одном доме с ним торчат злобный цуру и явно двинутая на всю голову ведьма.

Глава 24. Два – это к драке

Мико пришла в себя от боли в спине. Поясницу ломило, а правую руку Мико не чувствовала. Попробовала пошевелиться – больнее не стало, а рука просто затекла, неудачно подвёрнутая под спину. Сбоку что-то закопошилось, Мико повернула голову и чуть не закричала – над Кёко, которая всё ещё лежала без сознания, навис огромный серый краб высотой с крупную лошадь. Он дёргал клешнёй её косу и шевелил глазами-каплями, будто примеряясь, какую часть тела откусить первой. Вокруг лежали всё те же гигантские кости и кости поменьше, явно принадлежавшие каким-то животным. Оказалось, дно пещеры глубже, чем Мико предполагала. Из-за тазовой кости размером с дом выскочил Ицуки, стуча друг о друга двумя черепами – судя по виду, человеческими.

Краб испуганно отпрянул от своей добычи и вскинул клешни, готовый защищаться. Мико встала, чтобы подбежать к Кёко, но замерла, заметив, что среди костей прячутся десятки таких же крабов – серых, с поросшими шипами панцирями и клешнями. Пока они опасались приближаться, но кто знает, возможно, это только вопрос времени. Ицуки показал что-то Мико, но руки были заняты черепами, и она ничего не поняла. Хотя, будь руки у него свободны, ситуация вряд ли бы изменилась. Мико подбежала к