"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

легли два завернутых в тряпицу предмета. Развернув свертки, я обнаружил внутри осколки — все, что осталось от одного из эталонных калибров Нартова, отправленных Морозовым для контроля качества их поставок.

— Наш караван под Торжком, — начала рассказывать Анна, пока ее человек молча смотрел в пол. — Напали из засады. Десяток человек, в солдатских мундирах, вооружены фузеями. Вели себя не как разбойники. Провиант и фураж не тронули. Убили охрану, нашли ящик с инструментами, вскрыли. И вот, — она кивнула на осколки, — методично, молотами, разбили все вдребезги и выбросили. Это чей-то заказ.

Я смотрел на изуродованный металл. Мне кажется, это удар не по Морозовым, это целенаправленно по мне шмаляют, по сердцу моей системы — стандартизации и взаимозаменяемости. Наши враги понимали, куда бить. Вот только кто? Внутренние смутьяны-завистники или внешний враг?

— Яков Вилимович уже знает? — спросил я.

— Знает. Но его люди хороши в столице, а в тверских лесах… — она развела руками.

Вызвав де ла Серда и Алексея, я изложил им ситуацию. Когда они увидели разложенные на столе осколки, лишних слов не потребовалось.

— Нам нужна собственная сила, — закончил я. — Не зависящая от государевых полков, увязших на юге. Охранный полк хорош, конечно, но…

— Частная армия? — Алексей тревожно нахмурился. — Отец этого не потерпит! Это пахнет заговором. Нас обвинят в создании собственной гвардии, в измене!

Наследник не плохо проанализировал проблему. Он быстро учился.

— Значит, это будет не армия, — парировал я. — А служба безопасности «Общей Компанейской Казны». И вы, ваше высочество, — ее верховный главнокомандующий. Ее задача — защита наших общих активов, наших дорог, наших караванов. Утверждать ее устав и докладывать о ее действиях отцу будете вы, а не я. Это ваша ответственность. Перед акционерами. И перед Империей.

Он боролся с собой, я это видел. Риск был огромен, зато и от возможностей дух захватывал — доказать отцу, что он способен и считать деньги, и защищать их.

— Хорошо, — произнес он. — Но назовем мы ее иначе. Не так вызывающе. Пусть будет… «Корпус содействия торгу и промыслам». Звучит мирно, а вооружен он будет так, как не снилось и преображенцам.

Хитрец. Он улучшил идею, придав ей необходимую политическую маскировку.

Вечером, когда тактические пожары были потушены, я собрал Алексея и Магницкого над картами. Пора было возвращаться к стратегии.

— Вот, смотрите, — сказал я, проводя пальцем по карте. — Демидов строит прокатные станы на Урале. Морозовы налаживают логистику. Де ла Серда создает «Корпус содействия». Каждый решает свою задачу, однако все они действуют вслепую, не видя всей картины.

На чистом листе я начертил простую схему.

— Мы не строим отдельно дорогу и отдельно телеграф. Мы строим единую систему. Железнодорожное полотно — это кость. Телеграфный провод вдоль него — это нерв. Охранные посты капитана — это кожа. А поезда, что повезут сталь, уголь, солдат и хлеб, — это кровь. Одно без другого мертво.

Я раздал каждому свою роль. Магницкий должен был рассчитать оптимальный маршрут, учитывая рельеф и потребность в мостах. Алексей — составить итоговый меморандум для правления Банка и для будущего доклада Императору, сведя воедино все расходы и выгоды.

Поздно вечером, когда Игнатовское окутала синяя январская дымка, я наконец позволил себе то, чего не делал уже много недель — просто пройтись. Опираясь на палку, я медленно брел по расчищенным дорожкам своего маленького, гудящего улья, и впервые за долгое время вместо тяжести ответственности чувствовал пьянящее удовлетворение архитектора, видящего, как его чертежи обретают плоть и кровь.

Как раз когда я проходил мимо главной конторы, из дверей выскочил запыхавшийся гонец и, едва не сбив меня с ног, протянул две депеши. Первая, от Федьки, была написана корявым, но уже уверенным почерком:

«Петр Алексеевич. Первая опытная отливка шестерни для „Бурлака“ прошла приемку. Полное соответствие чертежу. Мастера во главе с Потапом просят передать поклон. Для ускорения работ требуется дополнительный бюджет на постройку нового, малого тигля».

Я усмехнулся. Вторая депеша, от Алексея, была ответом на первую:

«Бригадир. Запрос от КБ „Бурлак“ на дополнительное финансирование рассмотрен и утвержден „Казной“. Средства будут выделены немедленно по предоставлении Федором полного отчета по расходу материалов на предыдущие бракованные партии. Порядок должен быть во всем».

Свернув бумаги, я продолжил путь. Вот оно. Система работала, она жила. Сама ставила задачи, запрашивала ресурсы, контролировала исполнение. Федька научился побеждать, Алексей — управлять. Да, они еще наворотят дел, но главное, я теперь не касаюсь мелочей. Я над системой, одновременно и внутри нее. Мое постоянное личное вмешательство больше не требовалось, и это давало немыслимую свободу. Я мог думать о действительно большом, о том, что лежало за горизонтом сегодняшних проблем.

Мой путь привел меня к небольшому ручью, пересекавшему территорию завода. Здесь возводили новый мост для подвоза угля к доменным печам. Рабочие, кряхтя, укладывали на каменные опоры массивные чугунные балки. Добротно, надежно, на века.

Не знаю, зачем я пришел сюда. Может, вживую посмотреть на прообраз проблемы, которую описал Демидов в своем последнем письме? А проблемой были мосты. Обычные железнодорожные мосты. Ну как обычные, это для меня обычные, а для этого времени и для нынешних технологий — это беда. Нет в стране нормальных крепких мостов (хотя в Питере уже собираются строить — за бешенные деньжища), а тут беда — железнодорожные нужны.

Мой взгляд скользнул выше, на крышу строящегося склада, где на фоне темнеющего неба четко вырисовывался ее скелет — система деревянных стропил. Простые, грубые треугольники. Я видел их, но думал о другом — о детском металлическом конструкторе из прошлой жизни, из которого можно было собрать что угодно, и эти ажурные, легкие конструкции были на удивление прочными. В голове произошел синтез. Не случайное озарение, а результат, выстраданный на ошибках.

Во-первых, материал. Легкая, упругая стальная полоса, которую Демидов должен научиться катать на своих новых станах. Сталь, в отличие от чугуна, прекрасно работает на растяжение.

Во-вторых, геометрия. Эти полосы нужно соединять не в сплошную балку, а в пространственную решетчатую конструкцию, как в том конструкторе. В ферму. Где каждый элемент, треугольник, будет снимать нагрузку с соседа, распределяя ее по всей длине пролета. Она будет работать на растяжение и сжатие, а не на губительный изгиб.

И в-третьих, соединение. Сварки у нас нет, зато есть заклепки. Тысячи стандартных, каленых стальных заклепок, которые стянут элементы в единое, упругое целое. Массовое производство качественных заклепок — вот еще