Тёмная суть - Анастасия Командор

– Не вставай, – прозвучал в полутьме знакомый властный голос.

Жатва сразу все поняла. Она вскочила с кровати и замерла посреди комнаты, которая вмиг обернулась тюрьмой.

Рыжий приблизился и окинул ее взглядом, который Жатва видела много раз. За дежурной улыбкой пряталось нетерпение и азарт, как перед первой охотой.

– Что, тяжко стало? – презрительно спросила она. – Ни одной шлюшки в городе, сплошь мужики?

– Да если бы хоть одна и нашлась, кто же в своем уме упустит шанс хоть раз трахнуть кару? Многие втайне думают об этом по ночам, особенно сейчас, вдали от дома.

Мягкий свет пламени лился на него сбоку, создавая глубокие тени на благородном лице. Блестящие напомаженные волосы были аккуратно зачесаны назад, только небольшая прядка свисала на высокий лоб. Улыбка кронпринца стала жесткой, но Жатва знала, что он все еще притворяется.

– Если они все попрутся в мою комнату, как ты сейчас, мне некогда будет врагов убивать.

Она медленно сделала шаг назад, ядовито оскалившись.

– Не переживай, справишься. – Меховая шаубе соскользнула с плеч и упала у его ног. – Скажи-ка, а Вел и правда ни разу не спал с тобой?

– Сама в шоке.

Жатва отступила еще на шаг.

– Всегда знал, что с ним что-то не так.

Еще шаг. Она уперлась в стену между окном и балконом. Комната вдруг оказалась такой маленькой.

– Ну а ты что? Захотелось острых ощущений? – Она обнажила блестящие зубы, а рыжий тихо рассмеялся.

– Почему бы и нет. – Он окинул ее оценивающим взглядом, но любые намеки на фигуру скрывал просторный дублет. – Сними это.

– Ты мне не хозяин.

Эммерих насмешливо следил, как Жатва шарит рукой по балконной двери в поисках ручки.

– Брось. Все равно не сможешь покинуть комнату.

Он подошел к ней, грубо рванут дублет, так что застежки разлетелись в стороны, схватил ее за предплечья, толкнул к столу и развернул к себе спиной. Смел рукой все, что было на столешнице: посуда и писчие принадлежности со звоном попадали на пол, разлетелись бумаги.

– Хозяин знает? – прошипела Жатва и закричала: – Хозяин!

Кронпринц больно схватил ее за волосы, наклонил, прижал к столешнице и прошептал почти в самое ухо:

– Кричи. Мне нравится.

Жатва стиснула зубы, вцепилась в стол в попытке скрыть дрожь. Щека ее касалась шершавого дерева.

Она ощутила, как кронпринц прижался к ней отвердевшим членом. Он дернул вверх ее рубаху, оголяя спину, нетерпеливо потянулся к завязкам на штанах.

Жатва смотрела на тусклые огни за окном, на разбросанные бумаги, вглядывалась в тени по углам, пока ее когти до боли, до скрежета вонзались в дерево. Пока рыжий, скинувший маску кронпринца, резкими толчками входил в нее и медленно выходил. Его ухоженные пальцы глубоко впивались в ее бока, искали что-то на спине среди старых шрамов и выступающих позвонков. Тяжелое дыхание наполнило комнату вонью выпитого вина.

Сердце грозилось выскочить через горло вместе с кишками и остатками человечины. Всем существом Жатва хотела ударить рыжего, выдавить ему глаза, выбить зубы, сломать шею… Но не могла и пальцем его тронуть. Могла только покорно терпеть, как и сотни раз до этого.

Терпеть, пока сердце наливается ненавистью.

Жатва ухватилась взглядом за полоску тусклого света, проникающего через приоткрытую балконную дверь, и сосредоточилась на ней. Если не думать о том, что происходит, станет легче… наверное…

Она вспоминала о крови, криках и смерти, когда толчки стали быстрее и жестче, а рыжий вновь схватил ее за волосы, заставил приподняться над столом и горячей рукой сжал ее грудь. Пыталась представить себя в любом другом месте, лишь бы не здесь. Не особенно выходило. Но это все, что она могла.

За спиной скрипнула дверь, ломая наполненную шумным дыханием тишину.

– Какого хрена?

Хозяин. В его голосе слышались возмущение и отвращение.

Эммерих остановился, выпустил волосы Жатвы, позволив ей вновь уткнуться щекой в столешницу.

– Присоединяйся. Или ты предпочитаешь смотреть?

– Я же сказал тебе нет, Эрих.

– Я твой будущий король, – с угрозой напомнил кронпринц. – Ты ничего не можешь мне запретить.

Как бы в подтверждение своих слов он снова толкнулся. Жатва сжала кулаки и отвернулась, чтобы хозяин не видел ее лица.

– Кара – моя собственность. Иди и трахни своего герцога. Или Сумрака – со спины он тоже на девку похож. Тут не бордель. Это отвратительно.

После короткого раздумья Эммерих все-таки выпустил Жатву. Она соскользнула на пол и забилась под стол, натягивая подол длинной рубахи на голые бедра. Вот бы свернуть шеи обоим!

– Вечно ты объявляешься не вовремя, Вел, – протянул Эммерих, пытаясь скрыть недовольство. – Я почти кончил.

– В кулачок спустишь.

– Сволочь.

Натянув штаны, кронпринц наклонился к Жатве и прошептал:

– Ничего особенного. Наверно, надо было нож прихватить. Для острых ощущений.

Жатва стиснула челюсти и не шелохнулась, хотя с большим удовольствием переломала бы ему ребра.

Послышался легкий смешок и удаляющиеся шаги. Дверь хлопнула. Жатва смогла наконец тихо выдохнуть и опустить напряженные плечи.

– Кара…

– Я звала тебя, – едва слышно проговорила она.

Она не видела лица Веллана, но чувствовала его взгляд. Не знала, о чем он думает, да и не хотела. В комнате висела колючая, неуютная тишина. Только солдаты продолжали фальшивить пьяными голосами похабные песенки.

– Если кто-то полезет к тебе в штаны, разрешаю врезать. Но не калечить и не убивать, – наконец тихо проговорил он.

Жатва рассмеялась. Хриплые лающие звуки летели из ее глотки. От них стыла в жилах кровь.

Постояв у двери еще несколько мгновений, Веллан молча развернулся и вышел. Тогда Жатва поднялась, натянула штаны и побрела к кровати. В воздухе все еще висела вонь – запах чужого тела, вина и беспомощности.

Смешно! И это ее называют самой могущественной в мире карой!

Черная ненависть переполняла ее сердце. Когда-нибудь представится шанс – маленький просчет со стороны хозяина, крохотная небрежность, – и она покажет им свою тьму. Каждому.

Идиот, – с брезгливым торжеством усмехнулся Ингольв. – Какой же он идиот.

На столе перед ним, среди вороха донесений, валялся пробитый стрелой голубь. Длинную полоску бумаги, заполненную убористыми буквами, окрасила птичья кровь.

Советник Вельдемер стоял у распахнутого настежь широкого окна, сцепив руки за спиной. Внизу на окутанных туманом улицах кто-то кричал.

– Всегда знал, что Эммерих – недалекий мальчик. Такой же, как и его папаша, – продолжал король. – Слишком самонадеянный. Ничего не поймет, пока не ткнешь его носом. Должно быть, сидит сейчас с гордо вздернутым подбородком и празднует победу.

Советник обернулся к королю, чтобы тот смог услышать его голос, приглушенный маской.

– Разве вам не жаль своих людей, ваше величество?

– Всегда кто-нибудь умирает, – отмахнулся Ингольв. – Это война. Грязные оборванцы, поднятые из нищеты лишь моей милостью, должны быть благодарны за шанс погибнуть во славу своей страны и ради своего короля.

Вельдемер лишь хмыкнул.

– Что, не согласен? Не этого ли ты сам хотел?

– Мои желания не имеют значения, ведь я всего лишь скромный слуга.

– Знаем, знаем. Все мы чьи-то слуги, пока нам это удобно.

Ингольв наполнил серебряный кубок вином рубиново-красного цвета – настоящая редкость для мест, где растет лишь кислый белый виноград. Унизанными перстнями пальцами он подцепил записку и задумчиво повертел ее перед глазами.

– А вы? – прошелестел голос Вельдемера.

Король отбросил