Харза из рода куниц - Виктор Гвор

— У Вас отличный вкус, Наденька, — воскликнул мастер. — Но у старого Ганнибала есть интересная идея. Я хочу предложить моим предыдущим гостям немного улучшить эту модель. Как Вы посмотрите на то, чтобы именно Ваш комплект стал образцом моего предложения?

— Как Вам будет угодно! — рассмеялась Надя.

Игру собеседника она понимала прекрасно. Мастер хочет изготовить пробный образец своей продукции за её счёт — святое дело! Затраты окупятся в тщательном исполнении её заказа. А старый Ганнибала профессионал такого уровня, каких уже не существует в текущий суматошный век. Главное, не лезть с полезными советами дилетанта и женскими хотелками, объяснить которые сама не можешь. А чувствуя себя должным, маэстро соорудит такой шедевр, каких не увидишь в самом счастливом сне.

— Давайте, я сниму с Вас мерку, и в полдень седьмого всё будет готово. Прошу на подиум. Фима, бездельник, записывай! Наденька, ещё один вопрос. У Вас есть сопровождающий на приём у наместника?

Надя покачала головой. Ганнибал понимающе улыбнулся:

— Как Вы смотрите, чтобы составить компанию Главе одного нашего клана? У него как раз встречная проблема.

— Какого клана? — насторожилась Наденька. Не первый раз её сватают. Конечно, бояться нечего, но…

— Того самого, чья форма Вам так понравилось. Ваш потенциальный спутник — невероятный человек! Говорят, он в одиночку перебил четыре роты отборных бойцов и захватил два японских линкора. А с виду, да и в общении — очень приятный человек!

Надя рассмеялась:

— И как зовут Вашего приятного человека, который захватывает японские линкоры?

— Тимофей Матвеевич Куницын-Ашир. Да вы только что видели его с сестрами.

Сахалинская пальма. На самом деле, разумеется, пихта. Именно эта растет на тихоокеанском побережье Кунашира, в районе мыса Плоскогорный

[1] Наследницей рода считается сестра наследника. То есть, сестра, дочь, внучка, племянница и т. д. главы рода, в зависимости от того, кто первый в очереди наследования. Если у наследника несколько сестер, все они являются наследницами. Хотя ни одна из них ничего не наследует. Истории неизвестны случаи, когда женщины становились главой рода. Даже Ярослава Великая — не глава рода. Хотя императрица, да.

[2] Извозчик — не водитель кобылы, а самый обычный таксист.

Глава 16

Шутки про полосатость жизни Тимофей всерьез не воспринимал. Но в последнее время вспоминал всё чаще. Под конец прошлой жизни черное шло сплошной массой. Бурным потоком, словно горная речка с истоком в привокзальном сортире. И, как и любая жизнь, раскрашенная под зебру, каурая или серо-буро-малиновая в мелкую крапинку, закончилась жопой. Сиречь, летальным исходом.

Но ведь потом события пошли лучше. Ожил, да еще и удачно, супостатов перебил, обзавелся сестрёнкой и немалым хозяйством, в котором дела в гору поперли. Войну выиграл. Магию в себе обнаружил с парой не задокументированных функций. Чем не белая полоса?

И Харза, вслух говоря о своем неверии в подобные суеверия, ждал начала чёрной полосы, на шаг приближающей к зебриной заднице.

В четвертак с утра к причалам завода подгребло судно, которое и лоханкой-то назвать опасно — честное хозяйственное изделие оскорбится. Ржавое корыто с полумертвым дрыгателем. Подгребло честь по чести, с остановкой на подходе и вежливым испрашиванием разрешения по рации, настолько хриплой, что пришлось перекрикиваться через мятый жестяной матюгальник. Экипаж древней, но немаленькой бандуры состоял из двух десятков мужиков. А пассажиров насчитывалось мало что не втрое. Женщины, дети, старики.

Само собой, приняли. И отправили, для начала, в заводскую столовую. А куда ещё? Тепло, светло, и покормить чем найдется. Завтрак на такую ораву никто не готовил, понятное дело, но кашу сварить недолго. Да и тушняка с иной консервой запас есть. Сначала явных некомбатантов обработали, потом дело дошло и до мужиков. С ними тоже быстро разобрались. С одной заминкой.

Здоровая такая заминка, черная, обросшая, только глаза посверкивают между лохмами и бородищей. Леший лешим. Или цыган. Переговорил наскоро с Патраковым, и направился прямо к Куницыну, вышедшему глянуть на табор.

— Вот, Тимофей Матвеевич, — представил гостя Патраков. — Это Савелий Крабов. Старший артели. Предложение у них к Вам имеется. Или просьба. Вы уж выслушайте, окажите милость.

Харза хмыкнул. Предложение, ага! Случилось что-то, теперь бегут, защиту ищут. Но послушать-то можно. Кивнул гостю.

— Мы в Ходже[1] жили, — начал Савелий и сам себя оборвал. — Ваше благородие, может, я сразу клятву дам, что ни одного слова против правды не скажу? Чтобы потом по второму разу не повторять?

— Круто начал, — усмехнулся Тимофей. — И не боишься?

— Так я врать и не собираюсь, — пожал плечами Крабов. — Мишка, вон, клятву давал, а живой, хоть и трепло треплом. Чтобы сомнениев у вас не было.

Тимофей пожал плечами, хочешь — клянись. Заодно, пока бегали за артефактом, столик с табуретками установили и миску каши с мясом гостю принесли.

— На Ходже мы жили, — по второму разу начал «приведённый к присяге» Крабов. — Понемногу всем занимались. И лесом, хоть и не очень он у нас, и рыбкой. И тюленей добывали, браконьерство это, но было, не скрываю. К николаевским, — он махнул шевелюрой в сторону Мишки, — нанимались. К япошкам ходили, разок к Американским берегам догребли. Да и золотишко мыли, есть у нас пара ручейков. Повыбрали головы, но хвосты еще добрые. В общем, на жизнь хватало. По этой весне хмырь один нарисовался. Сказал, что оне не просто хмырь, а князь Самохватов. Заявил, что мы на его земле живём, и должны ему с каждого промысла долю платить. И с того, что раньше добыли, тоже отдать.

— Что ж ты целого князя хмырём называешь?

— Князья-то настоящие в нашу глушь лично не поедут. А этот, — Крабов махнул рукой. — И дружина у него… Бандиты бандитами. Хуже нас. Но много. Мы поначалу хотели их прикопать. У нас ведь как? Закон тайга, медведь — хозяин. Стоят ботинки на берегу моря, значит, хозяин купаться ушел. Мы бы их «ушли», но не знаем, где их главное логово искать, чтоб под корень выжечь. А они-то наш дом нашли. Баб с детьми не спрячешь. А тут из Николаевска малява пришла. Мишка, мол, подался к барину служить, который большую силу взял. И что тебе люди толковые нужны. Вот мы посовещались, да вчера по утречку загрузились всем табором и двинулись. Татарку[2] проскочили, а дальше со свистом.

Не зря к Тимофею ассоциация с цыганами пришла. Крабов и сам свой личный состав табором называет.

— В общем, просим мы баб наших с детишками прикрыть, чтобы Самохват