Системный Творец VI - Александр Сорокин

Торбен, старый император, оказался куда опаснее, чем можно было предположить. Его посох светился внутренним коричневатым светом. Он не бил, а лишь касался им пола, направляя энергию на противников. Там, куда указывал посох, реальность словно густела. Предатель-страж Видара, атакующий Торбена, вдруг замедлился, будто увязнув в смоле. Женщина-страж Торбена, истекая кровью, воспользовалась моментом и вонзила меч ему в бок. Но тут же пала сама от точного удара иномирца, который телепортировался за ее спину. Тело женщины рухнуло, и Торбен вскрикнул — не от боли, а от ярости и скорби.

В это время Кай творил нечто чудовищное, выходящее за рамки возможного. Он сражался одновременно с тремя противниками, не обороняясь, а диктуя им темп. Его черный топор мелькал повсюду, нанося удары не по броне, а по уязвимым точкам: по суставам рук, по щелям в шлемах, по груди. Он не пробивал доспехи, а выводил их из строя. Один из его противников потерял способность телепортироваться — Кай каким-то образом вывел из строя эту способность, очевидно, являвшуюся частью его экипировки. Другой же замедлил атаку правой рукой — сустав был поврежден.

Но и они не были глупы. Один, жертвуя собой, бросился на Кая, пытаясь сковать его. В тот же миг второй выстрелил из своего оружия сгустком бело-голубой энергии размером с кулак.

Я действовал инстинктивно. Сознание метнулось к слоту одухотворения с «Триединством Расплаты». Кристалл в топоре отозвался, выбросив заряд. Но я направил его не в стрелявшего, а в того, кто держал Кая.

Фаза оков сработала мгновенно. Корни цвета старого дерева, сплетенные из чистой энергии, взметнулись из пола, обвив ноги и руки иномирца. Фаза гнета обрушилась на него ледяным давлением, сковав его полностью. Кай, воспользовавшись моментом, резким движением вырвался. И тут же фаза очищения — сгусток плазмы — врезался в спину державшего его врага.

Ослепительный взрыв разорвал воздух. Броня иномирца, ослабленная предыдущими двумя фазами, не выдержала комбинированной атаки и разлетелась на осколки оплавленного металла и пепла.

Сгусток энергии из оружия стрелявшего словно замедлился, обогнул Кая и устремился прямо к Торбену.

— Нет! — взревел старый император, поднимая посох. Коричневый купол вспыхнул перед ним, но было поздно. Сгусток пронзил его как тонкую бумагу и врезался Торбену в грудь.

Время для меня остановилось. Я видел, как старик отлетел к стене, как посох выскользнул из ослабевших пальцев. Видел, как его последний выживший телохранитель, могучий бородач, с яростным ревом бросился на стрелявшего иномирца, но был пронзен насквозь двумя клинками одновременно — от иномирца и от стража Видара.

Тем временем Кай, освободившись, совершил немыслимое. Вместо того чтобы броситься на стрелявшего, он метнул топор через весь зал — не в иномирца, а в самого Видара.

Император-предатель, до этого момента прятавшийся за спинами своих стражей, даже не пискнул. Черное лезвие пронзило его защиту и грудь, пригвоздив к каменной стене. Видар замер с широко распахнутыми глазами, в которых застыло непонимание. Он смотрел на торчащую из него рукоять, не в силах поверить, что его новообретенные союзники оставили его на произвол судьбы.

Бой еще не закончился: остались еще пять иномирцев и двое стражей Видара, но баланс сил изменился. Кай, лишившись оружия, не остановился. Его руки вспыхнули тем же черным пламенем, что и топор, и он бросился вперед. Удар кулака в шлем ближайшего иномирца оставил на нем глубокую вмятину и паутину трещин.

Я увидел свой шанс и снова активировал «Иглу Судьбы», но теперь нацелил ее не в грудь, а в трещину на шлеме.

На этот раз все пошло иначе. Шлем не восстановился, а с треском разлетелся на осколки. Иномирец застыл, его тело задергалось в агонии, а затем рухнуло.

— Уже лучше! — одобрил Кай, с легкостью ломая руку второму иномирцу. Он досконально знал их анатомию, чувствовал каждую уязвимую точку. Его движения напоминали жестокую, но безупречную хореографию.

Один из оставшихся стражей Видара, увидев гибель своего господина, дрогнул. Эта мимолетная заминка стала для него роковой. Кассиан, все это время неуклонно прикрывавший Аврелиана, нашел брешь в его защите. Окутанный серебристым сиянием меч пронзил доспех стража. Предатель упал без единого звука.

Последний страж Видара, осознав безнадежность положения, бросился к выходу. Но Кай появился перед ним, словно из ниоткуда. Один удар ладонью в грудную пластину — и страж отлетел, врезался в стену и затих.

Тем временем четверо иномирцев отступали, их строй рассыпался, движения теряли былую слаженность. Один из них посмотрел на меня, его светящиеся глаза впились в меня с холодным, безличным любопытством. Я почувствовал, как он сканировал меня, мою энергетику, мое оружие.

«Нельзя дать им опомниться!» — мысленно прокричал я себе.

Я поднял топор и активировал «Копьё Анархии Жизни». Из лезвия вырвалась сама концепция хаоса, облаченная в изумрудную сферу с пульсирующим черным ядром.

Сфера не полетела к врагам, а зависла в центре их построения. Медленно, неотвратимо, она раскрылась, словно цветок из преисподней. Пространство внутри исказилось, поплыло. Иномирцы попытались телепортироваться, но их прыжки сорвались — реальность в зоне действия «Копья» стала больной, нестабильной.

Из раскрывшейся сферы вырвались полосы распадающейся материи. Они одновременно впились в четверых врагов. Их броня оказалась бессильной: не треснула, а начала терять четкость, расплываясь, как акварель под проливным дождем. Иномирцы застыли, их тела вспыхнули жутким внутренним светом, а затем один за другим начали тихо распадаться — не взрываясь, а рассыпаясь на составляющие элементы, превращаясь в гаснущую пыль.

Наступившая тишина была оглушительной. Воздух наполнился густым маревом из дыма, запаха озона, гари и смерти. Пол зала устилали тела. Я тяжело дышал, чувствуя, как дрожали ноги.

Оглядевшись, я увидел окровавленного Кассиана. Он держался на ногах и по-прежнему прикрывал Аврелиана. Император Санкталии был бледным, но его глаза горели холодным огнем. Он пристально смотрел на тело Торбена.

Кай подошел к стене и вырвал свой топор из груди Видара. Труп бесшумно сполз на пол. Кай даже не взглянул на него, лишь коротко, деловито кивнул мне. В его глазах плескалось усталое удовлетворение — бой был выигран.

Я бросился к Торбену. Старый император лежал, прислонившись к разбитому креслу. Зияющая страшная рана в груди не кровоточила — края ее были оплавлены, обуглены. Внутри слабо мерцал свет. Он был еще жив. Его мудрые голубые глаза нашли меня.

— Первый Игрок… — прошептал он, и кровь выступила на губах. Его голос был едва слышен. — Жаль… я не смогу увидеть… каким станет мир… после…

Он попытался улыбнуться, но не смог. Свет в глазах погас.

Я стоял