Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк - Сергей Анатольевич Артюхин

Винченцо, добрый вечер, — Джованни был безукоризненно вежлив. — Позвольте выразить глубочайшие соболезнования в связи с беспорядком, произошедшим сегодня вечером. Мой клиент глубоко сожалеет о случившемся недоразумении.

— Недоразумении? — дон Винченцо поднял бровь. — На моей земле убили человека, платившего за защиту. Устроили пожар. Это называется «недоразумение»?

— Конфликт был исключительно личным и импортированным, — парировал эмиссар. — Он не касался и не будет касаться ваших интересов. Мой клиент гарантирует это. В знак доброй воли, извинения, а также и уважения к вашим традициям, он просил передать вам это. — Он неторопливо двумя пальцами вытащил из пиджака тонкий конверт и положил на стол, подтолкнув в сторону дона.

Риккардо вскрыл его и, просмотрев наискосок, передал боссу. Внутри лежали ключи от склада в порту Генуи и документы на партию японской электроники, только что прибывшую в контейнерах. Сумма сделки составляла несколько миллионов долларов. Чистая, безупречная прибыль, переданная в дар.

— Это компенсация за беспокойство, — продолжил эмиссар. — И заверение, что границы вашего уважаемого общества больше никогда не будут нарушены в подобном сегодняшнему виде. Мы ценим стабильность. Мы не ищем врагов. Мы ищем… взаимопонимания.

Дон Винченцо медленно кивнул, изучая документы. Гнев в его глазах постепенно сменялся холодным расчетом. Колумбийцы были дикарями, но дикарями щедрыми. И умными. Они не лезли на рожон, не пытались диктовать условия. Они платили. И платили много. И с уважением… хотя лучше бы они пришли до, а не после.

— Передай своему… клиенту, — произнес итальянец, откладывая документы, — что в этот раз мы согласимся на компенсацию. И примем её в знак уважения. Но Турин — мирный город. Мы ценим мир. И тех, кто его не нарушает.

— Он вам за это благодарен, — адвокат встал, слегка поклонившись. — И надеется, что в будущем наши пути будут пересекаться только в сфере взаимовыгодной коммерции.

Когда он вышел парой минут спустя, Риккардо посмотрел на дядю.

— Мы что, просто так это оставим? Ничего не будем делать?

— Мы кое-что сделали, — старик отхлебнул кофе и довольно зажмурился. — Мы продали своё безразличие. И продали его за очень хорошую цену.

— Но уважение…

— Я не хочу войны из-за какого-то идиота, что-то не поделившего с людьми на другом конце света, если мне платят за беспокойство. И эти сумасшедшие колумбийцы только что мне заплатили.

Он посмотрел в окно, где начинался новый день. Мир менялся. Появлялись новые игроки, более дерзкие, более безжалостные и невероятно богатые. И старые волки, вроде дона Винченцо, должны были решать: воевать с ними или брать с них дань. Сегодня он сделал свой выбор. Выгодный выбор. А войну с призраками, которые умеют находить своих врагов даже спустя два года на другом конце света, он с радостью оставит другим. По крайней мере, сегодня.

Глава 16

Пабло, развалившись в кресле в своем кабинете в Napolese, задумчиво смотрел на огромную, на большую часть стены, карту Колумбии.

Не так давно колумбийско-американская специальная группа уничтожила последнего сколько-нибудь крупного производителя кокаина — не считая, естественно, лос Паблос — и теперь постепенно сворачивала деятельность. Эскобара это устраивало: в конце концов, так меньше шансов, что вскроется какая-то уже из его операций.

Фактически, конкуренции внутри страны у него не осталось. Какие-то одиночки вполне могли ещё существовать, но, по большому счету, это уже не имело никакого значения. Это если смотреть с точки зрения именно конкуренции: потому что в некоторых других разрезах их наличие было даже и полезно — время от времени их будут ловить и с помпой сажать, демонстрируя неустанную борьбу с наркотиками.

Вот только был ещё один источник «товара», до которого ранее Пабло добраться не мог. И ладно бы только порошок — в конце концов, там тоже объемы совсем не потрясали воображение — но и политическую нестабильность. А вот это самоназначенному «серому кардиналу» совсем не нравилось, и терпеть он этого совсем не собирался.

Речь шла о двух крупных революционных организациях: М-19 и ФАРК.

И особенно напрягала, конечно, ФАРК, официально ставившая своей целью свержение колумбийского правительства и установление социалистического режима через вооружённую борьбу. К 1982 году она существовала уже почти 20 лет и превратилась из небольшой крестьянской самообороны в серьёзную военную силу. В известной Эскобару реальности они в мае 82-го провели свою 7-ю Конференцию, ставшую для них во многом переломной, где они перешли от обороны к наступлению и начали стремительно наращивать численность. Но мир уже слишком изменился, и Конференция переехала на несколько месяцев «вправо». Что, в общем-то, Пабло устраивало — распылять своё внимание в мае ещё и на это он попросту не мог. Мальвинского конфликта и Ирландии ему хватало за глаза — и это не считая истории с Аврокотосом.

Плавно поднявшись из кресла и потянувшись, он с мрачноватой ухмылкой посмотрел на толстые папки, несколькими стопками возвышающиеся на столике у стены. Результат работы трех лет. С 79-го года, с самой атаки М-19 на его офис, он собирал это… досье. Его люди, как аналитики спец. подразделения, так и фальшивые боевики из созданной им самим «Верной М-19», копались во внутренностях этих революционных движений. Фальшивый раскол, где под контролем Эскобара оказалась якобы более радикальная организация, стала золотым ходом. Никто даже не рассматривал сценарий, в котором «Верная М-19» работала не на саму себя. А значит, невинные или даже опасные вопросы его людей не вызывали особых подозрений — хотя бы потому, что эти самые вопросы часто считались лишь попыткой вербовки и перетягивания на свою сторону, а не чем-то более опасным.

Так что информация лилась рекою и активно копилась. И теперь эта река должна была превратиться в потоп, который смоет этих самозваных «борцов за свободу» с лица земли. Потому что терпеть у себя под боком столь мощную вооружённую силу, которую он не контролировал, Пабло больше не мог. Они мешали его легальному бизнесу, пугая его партнёров из-за рубежа и туристов и осложняя операции по отмыванию капиталов. Они мешали его нелегальному бизнесу — порой угрожая крестьян, выращивающим коку или уничтожая лаборатории коки в джунглях.

Но это, по большому счету, было мелочью. Самым главным их проступком оставалось то, что своим существованием они фактически бросали вызов его планам. А его планы были важнее всего остального. Важнее даже него самого.

Почему он позволял до сей поры им существовать и не нанёс удар раньше? Так потому, что даже такого объема шпионских данных не хватало, что бы нанести смертельный удар. Пабло Эскобар предпочитал простой подход: уж если бить, то бить насмерть, чтобы с одного