Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк - Сергей Анатольевич Артюхин

соберёт всех радикалов его фальшивого «М-19», всех тех, кто в этой организации задействован «в темную», и, используя себя как приманку, заманит в засаду. Где бедняг и покрошат. И подбросят тело Гарсии на «место преступления», окончательно цементируя легенду.

Тем самым он, во-первых, в массовом сознании будет однозначно отделен от всяких революционеров. Во-вторых, учитывая масштабную благотворительную деятельность Эскобара, оставшиеся в живых участники движения (а хоть кто-нибудь почти наверняка спасётся из расставленных сетей) будут окончательно дискредитированы среди населения.

И, напоследок, он знал, что после этой зачистки его позиции укрепятся невероятно. Он станет не только королём наркобизнеса, но и единственным в стране обладателем звания негласного гаранта стабильности. Правительство будет ему обязано. Американцы — довольны. А у него останется «Верные М-19» — уже полностью работающие на него — и собственный специальный корпус. Фактически, кроме государства только у него будут вооруженные силы.

Никаких los Pepes в этот раз не будет. Это тогда правительство наплевало на собственные законы, позволив создать вооружённую организацию, пытавшую всех подряд, чтобы до него добраться. Теперь ОН будет иметь такую возможность. Он — и больше никто.

Пабло выпил воды и неторопливо вышел из кабинета. Всё было готово. Оставалось только нажать на спусковой крючок. Точнее, он уже его нажал, приказав начинать.

Всё, что теперь оставалось — это лишь ждать. Ждать и наблюдать, как работает отлаженный им же механизм. Механизм власти, влияния и стратегического планирования.

Спустившись на первый этаж, Эскобар вышел в один из внутренних двориков своего поместья. Несколько кустов, пара деревьев, и глубокое кресло на цепях, под навесом. Сам Пабло в шутку называл это «комнатой для размышлений», тем более сюда же выходила одна из гостиных, где имелся небольшой бар и стереосистема.

Последнюю он и включил. Виниловый диск закрутился, мягкий голос Фрэнка Синатры заполнил пространство, и Пабло закрыл глаза, позволив музыке себя окутать.

В такие моменты не хотелось суеты. Любое действие, особенно такого масштаба, должно было совершаться с холодной, почти хирургической точностью. И эта точность достигалась не криком и не нервами, а именно вот такой вот ледяной сосредоточенностью.

Его мысли вертелись вокруг деталей. Он мысленно еще раз проверил каждый этап. В ближайшие дни погибнет очень много людей. Но война есть война — а это была именно она. Война за полный контроль, за абсолютную власть… за мечту.

Вот только каждый день он опосредованно убивал гораздо больше людей, разрушая жизни, семьи, судьбы — и всё ради тех же целей…

Что касается основной массы М-19 и ФАРК… С ними всё было ясно. Они — солдаты чужой армии, армии хаоса и нестабильности. А он наводил порядок. Да, свой порядок, при котором его бизнес — и легальный, и не совсем, и «совсем не» — мог процветать. Процветать без лишних помех. Порядок, при котором партнеры из-за рубежа чувствовали бы себя в безопасности, вкладывая миллионы в его отели, недвижимость и фабрики. Порядок, при котором правительство в Боготе понимало бы, что именно он, Пабло Эскобар, является настоящим гарантом спокойствия в стране. И что с этим гарантом лучше дружить. Порядок, при котором американское правительство поучаствует в строительстве его империи даже этого не понимая.

Густаво вернулся через пару часов, выйдя на газон с двумя чашками крепкого кофе в руках.

— Всё, — бросил он, протягивая одну из чашек Пабло. — Процесс запущен, информация пошла. Думаю, к утру у Фернандо, а затем и у наших «друзей» в ЦРУ начнется настоящий праздник.

Пабло взял чашку, кивнул.

— Знаешь, что самое главное в этой операции? — вдруг спросил Пабло, глядя на брата, отхлебывая кофе.

— Уничтожить угрозу? — предположил Густаво.

— Нет. Самое главное — чтобы никто и никогда не догадался, что это мы её инициировали. Чтобы все: и армия (ну, кроме Фернандо), и американцы, и даже эти проклятые революционеры — думали, что это результат их собственных действий, их гениальности или их провалов. А мы — призрак. Мы — ветер, который направляет огонь в нужную сторону, но сам остаётся невидимым. Понимаешь? Наша сила не в том, чтобы все знали о нашей силе. Наша сила — в том, чтобы все думали, что действуют самостоятельно, а на деле просто выполняли нашу волю.

— Это как шахматы, — хохотнул Гавириа. — В которых ты не просто делаешь ход, а заставляешь противника сделать тот ход, который тебе выгоден.

— Я бы с покером скорее привел пример… — протянул Пабло. — Но и сравнение с шахматами пойдет.

— И в этой партии мы только что поставили мат в три хода, — Гавириа щелкнул пальцами. — Первым мы подсунули им информацию, вторым они её «раскрыли» и поверили в свою победу. И третьим, наконец, они сами, своими руками, выполнят задуманное. Нами.

— А мы останемся в стороне, — подхватил Пабло. — Чистыми. И готовыми к следующей партии.

Он допил кофе и поставил чашку на стол. Сбросил мокасины, и босыми ногами встав на траву, посмотрел на стремительно темнеющее небо. Звёзды зажигались одна за другой, словно показывая путь к мечте.

— Через несколько дней, — тихо, почти про себя, произнес Пабло, — в этой стране не останется никого, кто мог бы всерьез оспорить нашу власть. Никого. Останутся только те, кто с нами, те, кто нас боится, и те, кто про нас не знает…

Густаво молча кивнул. В его молчании было больше понимания и преданности, чем в любых клятвах. Он был тенью Пабло. Его мечом и его щитом. И сейчас этот меч был занесен для удара, от которого уже никто не мог уклониться. Он был ему братом больше, чем Роберто. И тогда, и сейчас.

Эскобар, похлопав кузена по плечу, приобнял и подтолкнул внутрь дома.

— Всё. Иди, отдыхай. Ещё пара спокойных дней… Ну а потом, потом мы будем наблюдать за фейерверком. С лучших мест.

Густаво, коротко попрощавшись, ушёл, и Пабло снова остался один. Подумал, что не испытывает ни капли сомнения или тревоги. Была только уверенность. Уверенность хирурга, который знает каждый сосуд, каждый нерв и точно знает, где сделать разрез.

Операция по удалению аппендицита под названием «вооруженная оппозиция» начиналась. И он, доктор Пабло Эскобар, был абсолютно уверен в её успехе.

Бойцы FARC. Женщин среди них тоже хватало

Глава 17

Мастер-сержант Джон Пирсон Морган, не смотря на инициалы, никакого отношения к знаменитому банкиру и банку не имел, будучи командиром отделения из состава спецподразделения Дельта. Придя в армию юнцом и попав во Вьетнам, он показал там себя более чем прилично, чтобы