Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

Утро первого января неожиданно порадовало ярким солнцем и ясным небом. Я подхватил куртку и вышел на улицу, любуясь тем, как искрятся пушистые сугробы, которые успело намести за эту ночь. Успел погулять, наверное, минут сорок, как раздался звонок. Я взял дальфон в руки.

— Привет! Ты еще в гостях у деда? — с места в карьер спросила Милана.

— Нет, его вызвали на службу. Я в общежитии, — ответил я.

— Отлично. Тогда жди меня. Я уже заказала такси.

Я успел неплохо изучить свою подругу, чтобы с уверенностью сказать: она чем-то раздосадована, и раздосадована серьезно. Неужели всё-таки поссорилась с родителями?

Так оно и оказалось. Еще вчера, заметив нашу поздравительную переписку, мать спросила, кому это она там строчит свои послания. Милана сочла, что это неплохой момент, чтобы сообщить, что у нее появился парень. И понеслось… Как я и предполагал, Сонцовых не порадовало, что их умница и красавица нашла себе какого-то первокурсника. А когда услышали мое имя, Сонцов-старший тут же припомнил, что я вышел из рода князя Изюмова, что само по себе оскорбительно. А с учетом последующей скорой смерти самого князя и его старшей дочери — и вовсе предельно подозрительно. Тогда Милана ушла спать под предлогом того, что у нее разболелась голова, но за завтраком родители насели на нее пуще прежнего, требуя немедленно порвать со мной любые контакты. Похоже, я в роли зятя им категорически не нужен. Еще и братец случайно масла в огонь подлил, упомянув, что я — нормальный мужик, отлично разбирающийся в сверчках и особенностях их кладки. Милане тут же предъявили очередную претензию: дескать, Пашу надо было держать подальше от всяких сомнительных знакомств.

— В общем, я плюнула и сказала, что домой я больше не вернусь, — раскрасневшаяся Милана упрямо сжала кулачок и ударила по кровати. — Я взрослая женщина, а они со мной внезапно начали себя вести так, будто я дурочка несовершеннолетняя. Весь праздник испортили! Что за люди? Еще и мама постоянно сообщения строчит, я их даже уже не открываю просто. Не понимаю, что на них нашло? Они реально надеются, что я начну каяться и говорить: да-да, я была не права, срочно бросаю своего парня, простите меня за своеволие?

— Сдается мне, ларчик открывается просто.

— Ну-ка, ну-ка? — с интересом посмотрела на меня Сонцова.

— Родители присмотрели тебе выгодную партию. Тебя в известность поставить не успели, ты их опередила. Вот они и пытаются любыми доступными методами заставить тебя расстаться со мной. С той стороной, видимо, условились, пока тебя с учебы не сбивать, дать доучиться и получить заслуженный красный диплом. Я так понимаю, про Эраста ты им в свое время не успела рассказать?

— Нет, — фыркнула Милана. — Было бы о чем!

— Значит, в их представлении ты, вполне вероятно, нетронутый бутон, лишний повод для родительской гордости. А тут я, негодяй этакий, их цветочек срываю. Ай-ай, как перед сватами неудобно будет, когда всё выяснится.

— Вот оно что, — прищурилась Сонцова. — Вот теперь я точно туда не вернусь! Мое тело — мое дело! Как хочу, так им и распоряжаюсь! И так мне все детство в мозг проклевали, как я должна себя беречь. И что в итоге? Да у меня из-за целомудрия едва магия не перегорела! Да я…

Неясно, как долго еще Милана аки разъяренный дракон плевалась бы огнем в родительский адрес, но тут в дверь постучали. Филин тут же метнулся и сообщил, что это Евстигней. Я открыл дверь, и непривычно взволнованный комендант тут же сообщил:

— Тут такое дело, сегодня проверка будет. Новый ректор распорядился, сейчас комиссия собирается. Так что вы приберитесь в своих комнатах, хорошо? А я дальше побегу, остальных предупрежу.

С этими словами Вилюкин развернулся и потопал прочь. А мы с Миланой недоуменно переглянулись. Вот, похоже, и первые в этом году неприятности пожаловали…

Глава 16

Недаром говорят, что понедельник — день тяжелый. И то, что в этом году первое января пришлось как раз на этот день недели, ничего в раскладе не меняло.

Милану я, хорошенько подумав, отправил гулять в торгово-развлекательную зону, снабдив в качестве новогоднего подарка нехилым денежным переводом. С ее характером подставиться под гнев неведомой комиссии — как нечего делать. А что до ее отсутствия в общежитии, так никто не обязывал нас сидеть по своим комнатам в праздничный день.

Я же остался. Мне прямо так и подмывало составить себе мнение о новом ректоре. А поскольку был ненулевой шанс того, что он лично войдет в комиссию по проверке общежитий, я не собирался упускать момент познакомиться с Мещерским.

По этому поводу навел порядок в холодильнике. Полы подметать и мыть не стал, они со вчерашнего дня и так были чистыми. Разложил на столе натюрморт из учебников по истории развития магии, конспекта, записной книжки и ручки. Одновременно получал донесения от Филина. Комиссия действительно начала работу, и первой ее жертвой пало общежитие огневиков. Под конец экзекуции тамошний комендант цветом лица сам напоминал собой фаербол.

Хм, Евстигней у нас товарищ, конечно, спокойный, но не хотел бы я, чтоб он слишком близко к сердцу принял разнос ректора, ведь Константин Константинович, как я и предполагал, лично возглавил комиссию. А учитывая то, что Вилюкин экономил на вызове клининга для неиспользуемых комнат, чтобы лишний раз не подставлять мать из-за повышенного расхода средств, прицепиться к нему повод имелся.

Филин дал мне общее представление, к чему придирается Мещерский. И, честно говоря, я пришел в некоторое замешательство, потому что Константин Константинович, похоже, просто искал, на ком бы сорваться. И что-то мне это ничуть не напомнило поведение сурового антикризисного менеджера, каковым он мне изначально представлялся. Странно. Да и члены комиссии выглядели, мягко говоря, обескураженными, слушая, как их предводитель чехвостит в хвост и в гриву студентов и технический персонал.

Следующей жертвой ректор выбрал общежитие некромантов. Ожидаемо, довел до цугундера и его коменданта. Но тот, в отличие от своего первым попавшего под раздачу коллеги, побледнел и разве что не позеленел.

Оттуда комиссия двинулась к нам, и я мысленно еще раз погладил себя по голове за то, что вовремя спровадил отсюда Сонцову. Подумав, я дал задание Филину слегка поработать с Евстигнеем: убрать лишнюю тревогу и волнение, подбавить олимпийского спокойствия и терпения. Лишним точно не будет. Ну а сам чуть приоткрыл свою