Мёртвые души 4. Руины древних - Евгений Аверьянов

Я ворчливо хмыкнул:

— Это ещё если мы найдём дракона. И если он не сожрёт нас первым.

Тем не менее, я переписал рецепт. Если древние оставляют рецепты на обелисках, значит, поварское искусство тут действительно на высоком уровне.

— Ну, хоть ужин будет… вдохновлённым, — пробормотал я, складывая записи в кольцо. — Главное — не искать ингредиенты в ближайшие дни. Я слишком уважаю свою шкуру, чтобы пытаться разделывать дракона ради супа.

Марина усмехнулась и хлопнула меня по плечу:

— Ладно, кулинар. Пошли дальше. Может, в следующем зале будет десерт.

Мы с Мариной сидели у небольшого костра, разжигаемого с осторожностью — чтобы не выдать своё местоположение. День был тяжелым, но сейчас — редкий момент тишины. Пламя мерцало, отбрасывая на стены руин странные тени, похожие на древние письмена.

Я вытянул ноги, положил голову на сложенный рюкзак и, глядя в небо сквозь трещину в потолке, негромко спросил:

— А как там… дома?

Марина отвлеклась от своих записей. Её лицо стало чуть мягче, задумчивее.

— Все называют это «пришествием Абсолюта», — произнесла она. — Но, знаешь, мне больше нравится, как ты это называешь — пробуждение душ.

— Звучит романтичнее, — хмыкнул я. — Ну и менее… сектантски.

— Согласна, — усмехнулась она. — Но смысл тот же. Всё изменилось. Мир как будто треснул, и через щели потекло… что-то иное. Энергия. Существа. Врата. И самое страшное — люди.

Я посмотрел на неё:

— В смысле — «страшное»?

— Потому что часть людей была готова. До всей этой истории, — она обвела воздух рукой, — уже существовали группы, которые владели силами. Тайные общества, кланы. Они не светились, не лезли в политику открыто. Но, когда всё началось, они вышли из тени.

— Теневая элита. Всегда считал, что такие байки — для желтых газет.

— Многие считали. А теперь эти «байки» называют себя Советом Двенадцати. Они взяли власть. Неофициально, конечно. Но у кого силы — у того и правила.

— И как? Диктатура? — прищурился я.

Марина покачала головой:

— Не совсем. Это… сдержанная анархия. Они открыли свои кланы для обычных людей. Вербуют тех, у кого проснулась сила. Обучают, дают структуру. И взамен — люди сражаются на границе. Защищают остальной мир.

— От монстров?

— Да. Из временных порталов. Они появляются спонтанно, выплёвывая тварей. Сначала хаос. Потом границы. Теперь — стены. — Она замолчала, уставившись в огонь. — Мы живём внутри стен. Всё, что снаружи — Пустоши.

— А другие материки?

— Неизвестно. Связи нет. Кто-то говорит, что Советы были не только у нас, что аналогичные группы управляли другими регионами. Но доказательств нет. Может, и правда есть кто-то там… а может, остались только кости и пепел.

Я тихо вздохнул, провёл пальцами по рукояти клинка.

— Значит, всё же удалось… сохранить мир. Хоть какой-то.

— Пока да. — Марина повернулась ко мне. — Но это всё висит на волоске. Порталы не прекращаются. А с каждым новым поколением у чудовищ — всё больше разума.

— Вот это уже пугает, — пробормотал я. — Монстры с интеллектом — худшее, что можно придумать.

— Мы ещё мало что знаем, Игорь. Но люди не сдались. И, как ни странно, всё держится.

Я кивнул, глядя на угасающий огонь.

— Тогда стоит дожить до возвращения. Вдруг мы там ещё понадобимся.

— Я уверена — понадобимся, — ответила Марина и легла, отвернувшись. — Особенно ты.

— Это ты так тонко намекнула, что я вечно попадаю в неприятности?

— Нет, — сказала она, зевая. — Это я так прозрачно сказала, что ты магнит для катастроф. Но они почему-то после этого перестают быть катастрофами.

Я хмыкнул. Может, в этом и был мой дар. Притягивать беду… и выживать после.

Мы с Мариной продвигались медленно, стараясь не шуметь. Местность вызывала странное ощущение: словно тишина здесь была неестественной. Монстры мелькали на горизонте, но всё как-то неохотно. Их движения были резкими, но ограниченными — будто их что-то останавливало.

— Смотри, — я показал рукой. — Они не переходят эту черту.

— Граница? — нахмурилась Марина. — Магическая?

— Возможно. Или просто страх. — Я замолчал, вглядываясь в невидимую линию. — В любом случае, интересно.

Мы добрались до обломков и заняли позицию чуть выше, с видом на предполагаемую границу. Сначала ничего, просто ветер и пыль. Но потом из-за руин вышел он.

Туша. Огромная. Лапы как у медведя, грудная клетка как у грузовика. Морда вытянута, в пасти ряды зубов. Шерсть тускло блестит, а по телу словно скользит слабое мерцание энергетической защиты.

— Оборотень? — спросила Марина, затаив дыхание.

— Похож. Но явно не тот, что бегал по лесам. Это… что-то иное. Усиленное. Возможно, древнее.

Я уже собирался вызвать заклинание сдерживания, чтобы попробовать замедлить его, но тут заметил движение. Несколько разумных — пятеро, может шестеро — появились со стороны. Экипированы прилично, видна даже эмблема одной из старших гильдий. Они явно не новички. И, судя по их мимике и движениям, они собирались вступить в бой.

Я почувствовал, как магия начинает течь в их контурах. Один концентрировался на формировании энергетических стрел, другой начал сжимать воздух вокруг ладоней, создавая вихревой заряд. У остальных были вариации защиты и усиления. Они атаковали почти одновременно.

Заклинания полетели — всполохи света, искажения воздуха, вспышки молний. Всё это с шипением ударилось о тушу… и ничего не произошло. Магия просто скользнула по нему, как дождь по гладкому металлу.

— Он не глушит магию, — прошептала Марина. — Он просто… неуязвим к ней?

— Или броня встроена в плоть, — пробормотал я. — Или его структура… нет, стоп. Смотри.

Один из бойцов переключился на физическую атаку. Копьё с энергетическим наконечником рассекло воздух — и врезалось в монстра. Был звук удара, но крови не было. Существо даже не вздрогнуло.

— Вот чёрт, — выдохнул я. — Он не просто защищён. Он… адаптирован. Их магия ему как укус комара.

Разумные быстро осознали проблему. Один из них что-то крикнул, и началось отступление. Слаженное, чёткое. Но слишком поздно. Монстр метнулся вперёд, двигаясь гораздо быстрее, чем можно было ожидать от такой громилы. Один из магов не успел и… мы отвернулись.

— Что делаем? — спросила Марина глухо.

— Ничего. Пока он увлечён ими — мы не светимся.

Она кивнула. Я уже собирался