Призрачная кровь 6 - Елена Шатилова

хочу вас отпускать, да и Юрий Андреевич тоже. Здесь столько работы. Но начальство академического гарнизона требует вашего участия в практике. Они хотели, чтобы вы с пятым курсом туда явились, на все три месяца, но у нас был аргумент — вы третьекурсница, — Сотников хищно улыбнулся.

Он замолчал и ещё раз рассмотрел «снежинку».

— Всё, тянуть некуда, — медленно подвёл к ключу, и структура исчезла.

— Ну, как? — я, если честно волновалась, ведь симбиоз мог не сработать как дар, а быть для внешнего использования.

Пётр Михайлович молчал, ушёл в себя, опустив глаза. Потом уголок губ дрогнул, и появилась кривая улыбка, и когда он поднял на меня глаза, я увидела знакомые искорки в глазах. Мужчина поднял ладони и стал следить, как новый дар заполняет энергетический скелет.

Нет, это не была призрачная кровь, без чёрной она бы не получилась, подспудно я хотела этого, хотя бы эффекта прозрачности, чтобы выдать свой дар за получившийся сейчас. Насколько новый симбиоз схож с Созидателем, тоже пока не знаю, но по цвету он и есть.

— Назовём новый дар Созидатель, — предложила я.

— Да, красивое название, полностью характеризует дар, — спокойно сказал Сотников и стал играться с рунами, которые появлялись у него над ладонью.

Потом вокруг руки ярко замерцало и появилось что-то типа наруча. Мужчина улыбался как ребёнок.

— Это страшный дар. Я чувствую разницу. Верней не чувствую границы. Кажется, что энергия берётся из ниоткуда… — рассуждал Сотников.

Я тоже внедрила в себя нового Созидателя, начальник ничего не сказал, просто вопросительно посмотрел, мол, «ну как?»

Конечно, разница с обычными дарами была, я знала это. Не стала играться с рунами, вызвала сразу броню из пяти стихий. Пётр Михайлович улыбнулся. Он даже не предполагал, что я хочу попробовать сделать. У меня не было желания сидеть здесь, в консервной банке, ещё несколько дней и переделывать броню вручную, я всё же решилась открыть ящик Пандоры и показать работу через ключ, верней, через симбионт — Созидатель.

Так, главное — действовать в рамках структуры. Зашла в рунный ключ, дала команду и чуть не чертыхнулась, подключилась магическая формула, но процесс пошёл и уже был виден, остановить не смогу. Верней, Пётр Михайлович потребует объяснений, почему я прервала.

Броня стала менять структуру и заполняться новым даром. Не просто заполняться, а вплетать недостающие элементы, в том числе руны Земли.

Мне даже не пришлось имитировать шок. Дело в том, что я недооценивала эту простую, по сути, структуру. Я не уверена, что рунный ключ сможет работать как моя магическая формула, создавать что-то просто через расплывчатый запрос, но дополнить уже имеющуюся основу — запросто.

— Что происходит? — впервые видела в глазах Сотникова ужас.

— Б-браню переделываю, — запнувшись, подняла на него круглые глаза. — Я просто хотела похулиганить. Пришла безумная идея, погрузиться сознанием в центр Созидателя, и я уже не смогла остановиться… Просто сделала запрос дополнить броню Землёй, — не знаю, я сама тормозила процесс или рунный ключ так работал, но было визуально видно, как создаётся каждая руна.

Равномерно по всей поверхности брони добавлялись сегменты, так что не надо было заглядывать под одежду, весь процесс прекрасно виден на руках и на лице. Пётр Михайлович с таким восхищением на меня смотрел, можно было подумать, что именно я объект обожания, а не то, что я творю.

Броня сформировалась, потеряв все признаки других даров. Туманное, белёсое рунное кружево покрыло моё тело.

Я рассмотрела руку и улыбнулась. Сформировала огненную сферу, потушила, затем на руке заплясал цветочек Михаила. Показательно нужно было поиграться, хотя я знала, на что способна.

Сотников не стал самостоятельно модифицировать свою броню, взял у меня готовую. Но про то, как я её делала, пришлось поговорить, восстановить, как говорится, порядок действий.

— Нужно пробовать. Если такая система будет работать, то перед нами открываются фантастические возможности. Но о них, пока, следует молчать, — Пётр Михайлович не просил, смысла в этом не было, да и не приказывал, я и так всё прекрасно понимала.

Мужчина задумался, потом, видно, приняв какое-то решение, улыбнулся.

— Вы, Анастасия Павловна, выполнили за столь короткий срок даже больше, чем я мечтал. А не устроить ли нам выходной?

Я понимала, что он не собирается меня просто отпустить домой, в планах нечто иное. Но всё лучше, чем сидеть здесь, — я оглядела полигон.

— Смею предложить съездить в наше родовое поместье, — Сотников очень тепло улыбнулся.

По сути, у меня и выбора не было, поэтому согласилась.

* * *

Отправились в путь сразу после обеда. Дорога была неблизкая, около трёх часов. Мы не поехали на машине Петра Михайловича, весна в разгаре, она просто не проедет сельскими дорогами. Нас повёз чёрный драндулет на больших проходимых колёсах. С первого взгляда было понятно, что машина совсем не мирная: массивная, возможно, даже бронированная, но вполне приличный салон, комфортный даже.

По городу, да самой трассе, ехали ходко, но, когда свернули на просёлочную дорогу, стало понятно, почему три часа — мы буквально ползли. Вспомнила нашу поездку в деревню к парализованной пациентке, сейчас мы туда просто не пробрались. Снег сошёл, и на дорогах хозяйничала распутица.

Сотников не волновался, что застрянем, просто с лёгкой улыбкой смотрел в окно, как в принципе и я.

Разговор я первая не начинала, во-первых, неудобно, во-вторых, я не знала, что можно говорить при водителе. Он, естественно, доверенное лицо, но пусть решает хозяин.

— Редко бываю дома, — Пётр Михайлович грустно улыбнулся. — Отец обижается, но матушка — мудрая женщина, оправдывает занятого сына.

— А кем вы меня представите? — стало было интересно.

— Анастасией Павловной Юсуповой, — мужчина улыбнулся. — О вас они наслышаны из газет, журналов, да и по телевизору были репортажи, — хмыкнула, а я и не смотрела ничего. — То, что вы работаете с моим управлением, знают многие, так что, скрывать нет смысла. Они у меня тоже маги, и не чужды общества. Зиму проводят в городе, а как природа просыпается, выезжают на природу…

От тряски немного укачивало, но спать при Сотникове не хотелось. Разговоры были слишком нейтральными, что не добавляло интереса.

— А как вы, Настя, видите своё будущее? Как обычного человека, — Пётр Михайлович даже улыбнулся такой формулировке.

— Хочу совместить работу и простое женское счастье. Жених, как вы знаете, у меня уже есть, — я рассмеялась. — Мне просто не оставили выбора… Закончу академию, нарожаю маленьких Рокотовых и заживём с Мишей в каком-нибудь поместье, где я буду писать мемуары, по которым потом снимут кино.

Сотников вроде и улыбался, но в глазах была печаль.

— Вы достойны счастья как