Кадийский забой - Тень Кашкайша

В баре повисла тишина, в который уже раз за этот вечер, но теперь в ней не было ожидания, лишь животный страх.

Один из тех двоих, что пятились от Брута, бросил быстрый взгляд на разгром. Парень сбледнул. Дверь распахнулась от удара плечом, впустив внутрь сырой ночной воздух, и захлопнулась за его спиной. За подмогой или спасая шкуру — сейчас это не имело значения.

Бармен, до этого маячивший на периферии зрения, исчез. Только макушка мелькнула за стойкой, прежде чем он полностью скрылся внизу, среди ящиков и кег. Мудрое решение гражданского человека в зоне боевых действий.

М'рра стояла над одним из вырубленных, поигрывая ножом. Её уши были прижаты к голове, а хвост подергивался. Для неё бой не заканчивался, пока враг дышал. Брут замер, его когти медленно втянулись.

— Оставь его, — тихо сказал я, не смотря назад.

Фелинидка неохотно убрала клинок в ножны, но с места не сдвинулась. Её взгляд метался между входом и лежащими телами. Инстинкты кричали об опасности.

И они не наврали.

Вой сирен разрезал спертый воздух нижнего уровня. Звук приближался стремительно, отражаясь от бетонных стен и низких потолков, многократно усиливаясь в замкнутом пространстве. Это были не санитарные шаттлы и не военная полиция полка. Тональность была другой, в разы другой. Более резкой. Более требовательной.

Адептус Арбитрес.

Дверь, которую только что вышиб беглец, снова распахнулась, на этот раз от удара тяжелого ботинка. В проем шагнули три фигуры.

Три фигуры в черном карапаксе. Все таки Арбитры. Их броня вычищена так, словно они собрались на парад, а не в этот гадюшник. Безликие ведра вместо голов, шоковые дубинки наготове.

Старший патруля шагнул вперед, сканируя помещение. Его шлем повернулся к Стейну, затем к лежащим телам, и, наконец, остановился на нас. Линзы визора вспыхнули красным, фиксируя цели.

— Оружие на пол! — голос, усиленный вокс-решеткой, прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Всем оставаться на местах. Любое движение будет расценено как сопротивление.

Двое других арбитров разошлись веером, перекрывая сектора обстрела. Их движения были экономными, отточенными годами подавления бунтов в ульях. В их глазах мы окончательно превратились в безликих нарушителей. Биомусор, подлежащий усмирению.

М'рра зашипела, её рука дернулась к поясу. Брут глухо зарычал, делая шаг вперед, закрывая меня своим телом.

— Стоять, — мой голос был тихим, но в нем было достаточно стали, чтобы фелинид замер. — Брут, назад. М'рра, руки на вид.

Я медленно развел руки в стороны. Арбитр-старший сделал шаг ко мне, занося дубинку. Ему было плевать на мои намерения.

— На колени, гражданин! — рявкнул он. — Живо!

Стейн на полу застонал громче, пытаясь привлечь внимание:

— Они… они напали… звери… арестуйте их…

Арбитр даже не посмотрел на него. Его внимание было приковано ко мне и к хищнику за моей спиной. Шок-дубинка гудела, обещая мгновенную перегрузку нервной системы.

Я не опустился на колени. Вместо этого я медленно, очень медленно, чтобы не спровоцировать рефлекторный удар, потянулся правой рукой к вороту шинели.

— Я сказал — на пол! — дубинка взлетела вверх.

Пальцы нащупали холодную сталь цепочки. Рывок.

Я вытянул жетон. Золотая аквила с череплм. В этом подвале кусок позолоченного металла весил больше, чем все их дубинки и щиты вместе взятые.

Дубинка арбитра замерла в сантиметрах от моего плеча.

Тишина, наступившая в баре, была тяжелее, чем во время драки. Даже Стейн заткнулся, глядя на символ власти расширенными глазами. Он понял. Слишком поздно, но понял, что Арбитры ему не помогут…

Арбитр застыл. Его визоры сканировали жетон, сверяя коды доступа, гравировку, микроскопические метки подлинности. Это заняло секунду, может, две.

Наконец, дубинка опустилась. Медленно. Неохотно.

— Комиссар, — голос из вокс-динамика лишился агрессии, став сухим и безжизненным. — Идентификация подтверждена.

Двое других арбитров опустили щиты, но расслабляться не стали. Их пальцы все еще лежали на активаторах шокеров. Профессионалы все таки…

Я убрал жетон обратно под шинель, но не застегнул ворот. Пусть видят.

— Докладывайте обстановку, — потребовал арбитр. Теперь это был разговор двух представителей власти, а не судьи и преступника.

Я обвел рукой разгромленный зал. Перевернутые столы, лужи разлитого пойла, стонущий сержант элитных войск.

— Инцидент исчерпан, офицер, — произнес я ровно. — Проводилась воспитательная работа по укреплению дисциплины.

Арбитр повернул голову к Стейну. Тот пытался приподняться на локтях, лицо его было серым от боли.

— Сержант 44-го полка утверждает, что подвергся нападению, — заметил арбитр. В его голосе не было обвинения, только констатация факта, требующая объяснения для протокола.

Я подошел к Стейну. Касркин вжался в пол, глядя на меня с ненавистью и страхом.

— Сержант Стейн, — произнес я, глядя на него сверху вниз. — Вы хотите подать официальную жалобу Адептус Арбитрес? Заявить, что вы, элита Кадии, впятером не справились с одним офицером и двумя… как вы выразились? Зверями?

Стейн открыл рот, потом закрыл. Его взгляд метнулся к арбитрам, потом к своим вырубленным бойцам.

— Нет… — выдавил он сквозь зубы.

Я повернулся к арбитру.

— Как видите. Сержант Стейн споткнулся. О собственное невежество.

Арбитр молчал, разглядывая вывернутый сустав.

В Империуме правда всегда на стороне того, у кого больше черепов на погонах. Мой жетон перевешивал его лычки, как болтер — рогатку.

— Споткнулся, — повторил арбитр. В его тоне не было иронии. Только принятие правил игры. — Травмоопасно. В этом секторе плохие полы.

— Ужасные, — согласился я. — Рекомендую вашему патрулю быть осторожнее.

Арбитр кивнул. Едва заметное движение шлема.

— Нам здесь делать нечего. Нарушений общественного порядка не зафиксировано.

Он развернулся к своим подчиненным и сделал короткий жест рукой.

— На выход. Продолжить патрулирование по маршруту Дельта-9.

Тройка в черной броне развернулась синхронно, как единый механизм. Тяжелые ботинки загрохотали по бетону. Они уходили, оставляя нас среди руин бара. Арбитр у двери на секунду задержался, оглянувшись через плечо.

— Приятного вечера, комиссар. Постарайтесь, чтобы больше никто не… спотыкался.

— Безусловно, — ответил я.

Дверь захлопнулась за ними, отсекая вой сирен и холод ночной улицы.

Власть жетона сработала. Система любит свои побрякушки.

Я выдохнул. Рука, которой я сжимал жетон, слегка дрожала. Старею. А Арбитры не промахиваются обычно…

М'рра подошла ближе, пряча нож. Она смотрела на закрытую дверь так, будто я только что прогнал демона обратно в варп.

— Ты… прогнал их, — сказала она очевидное.

— Я дал им повод уйти, — поправил я, доставая пачку лхо. — Это разные вещи.

Брут шумно выдохнул. Мышцы под его шерстью перестали бугриться, но он все еще косился на Стейна, как кот на недобитую мышь.

— Брут не любит людей в чёрном, — прорычал фелинид. — От них пахнет… железом.

— Они и есть железяки, дружище, — я чиркнул