Большая охота - Виктор Гвор

— А если не справятся? — подозрительно прищурился Джуппо. — Я останусь без любимого мультфильма?

— Приезжай, да помоги им. Вместе вы точно справитесь, — Харза рассмеялся. — Но не жалуйся, когда станешь главным героем следующего мультика! Уж больно у тебя видок колоритный! «Джуппо плывет на льдине и ищет маму»!

— И совсем не смешно, — сообщил Ратель. — Получится отличный фильм. Посеем после себя что-то разумное, доброе, вечное. А то за нами остаются только трупы. Самому противно. Я, между прочим, в душе нежный и ласковый!

— В душе ты медоед! — хмыкнул Тимофей.

— Нежный и ласковый медоед! А ты — грубая и небабственная куница! Две грубые и небабственные куницы. И что только в тебе Надя нашла⁈ Иди, топи сомалийских пиратов! Хоть какая-то польза миру от тебя будет!

Насчёт флагов Харза спросил Кузнецова.

— Не принято это, Тимофей Матвеевич, — пожал плечами адмирал, — но запретов никаких нет. Адмиралтейства-то рекомендуют под своими флагами ходить. Но больше никто. У нас адмиралтейства нет, монарх — Вы, Тимофей Матвеевич. Кто ж Вам запретит?

— Раз ненаказуемо, тогда так и сделаем, — хмыкнул Куницын. — Пусть голову поломают. Как далеко от Сомали пройдём?

— Миль пятьсот, — пожал плечами адмирал. — Думаете, могут атаковать? Многовато нас… Да и далековато, в общем.

— Не знаю. Тут отмороженные живут, место такое.

— А мы куда, вообще идём?

Хороший вопрос!

Можно пойти в Индию и наторговать там чего-нибудь. Вопрос, что именно? Когда-то оттуда везли ткани в жутких количествах. Хлопок, шелк. Сейчас смысла ни малейшего. Избаловались индусы давно и надёжно, и цены ломят совершенно невозможные. А продают, в основном, брильянты. В обмен на не огранённые алмазы. Алмазы имелись. А вот продажа мало-мальски приличной партии даже не рассматривалась. Зачем? Сначала надо пополнить алмазный фонд русских стран, закупив на полученное золото всё, необходимое для роста княжества, а уже потом можно и рушить алмазный рынок. Хотя и тогда делать это следует крайне осторожно. Вот от огранщиков Тимофей бы не отказался. Беда в том, что хорошие огранщики жизнью довольны, и никакие Курилы им не нужны. А плохие не нужны Курилам. Вот такой вот оксюморон. И выходит, нечего в Индии делать.

Можно сразу уйти в открытый океан, держа курс на Суматру. Точнее, либо на Зондский пролив, либо на Малаккский. Первый — канава чуть шире Кильского. Шире, но не глубже. Плюс приливные течения. В общем, врагу не пожелаешь.

А идя на Малаккский пролив, грех не заглянуть на Шри-Ланку. А там что? Кроме чая, само собой? Каучук там! Которого, с учётом дикой не колонизированной, Америки нигде не должно быть в принципе. Хотя бы потому, что бразильскую гевею в этом мире видел лишь один человек. Кроме краснокожих, конечно. Но человек этот, великий франкский путешественник и мореплаватель флорентийского происхождения Америго Веспуччи, был в первую очередь прожженным торговцем, чующим выгоду даже не шестым, а восемнадцатым чувством. Как, впрочем и всё флорентийцы, в чьих жилах смешалась кровь злейших врагов: Рима и Карфагена.

Обнаружив в сельве Амазонки достаточно невзрачное растение, Америго, по неведомому порыву души, договорился с местными индейцами и купил у них неизвестное количество семян понравившегося дерева, расплатившись, в лучших традициях колонизаторов, цветными бусами. Семена эти должны были сгнить в трюмах или быть выброшены на флорентийскую помойку, поскольку путешественник был натурой быстро загорающейся, но и быстро остывающей, и о найденном дереве забыл на следующий день после его погрузки в трюмы. Когда корабли Веспуччи, обогнув мыс Горн, приближались к Индии, сильнейший шторм выкинул на берега острова Цейлон одну единственную шхуну. Шхуну нашли в тот же день со всем грузом. Кроме семян гевеи. А уж каким образом сингалы[2] умудрились предотвратить утечку семян в соседние страны, в первую очередь, в Индию, отдельная загадка.

Индусы взяли своё другим способом. Шри-Ланка вынужденно продавала за бесценок большую часть производимого каучука Индии под неприкрытой угрозой вторжения. Впрочем, вторжению куда больше, чем сговорчивость сингалов, препятствовал флот Малайзии, регулярно проводящий учения на юге Бенгальского залива. Каучук курильскому князю показался достойной целью, раз уж в Африку придётся регулярно отправлять конвои. И объединённый флот, покинув Момбасу, двинулся в открытый океан курсом ост-норд-ост.

Сомалийцы, и впрямь, оказались людьми безбашенными и упорными. Более полусотни разнокалиберных судов от обычной моторки до дряхлых сейнеров, переделанных в БКП, сиречь боевой корабль пирата, догнали неспешно идущий ордер на исходе вторых суток, когда африканское побережье удалилось на полтысячи морских миль. Вид крейсеров и эсминцев охладил пыл догонявших.

По крайней мере, преследователи сходу в драку не бросились, выровняли скорости, а наиболее раскрашенный БКП с ржавой гаубицей, раскинувшей станины прямо на палубе, подошёл поближе и мужик в роскошных одеяниях, заорал в матюгальник:

— Суда неизвестных государств! Вы нарушили указ Великого Халифа Сомали Абмухаммада Попинитили о монополии халифата Сомали на торговлю с дикой Африкой! Вы совершили торговые сделки на территории, подконтрольной Великому Халифу, не заплатили таможенные пошлины и обязательные сборы. Я, старший страж моря Халифата Сомали Иннетут Сербан, призываю вас немедленно взять курс на Могадишо и не препятствовать возвращению товара истинному владельцу и конфискации орудий преступления в виде кораблей. В этом случае всемилостивый халиф заменит вам казнь с положенного четвертования на простое отрубание головы!

Орал мужик по-финикийски. Из всех присутствующих его поняли только Харза (спасибо Джуппо!) и принцесса, поскольку финикийский входил в обязательный пул для изучения особами императорской крови.

Тимофей подошёл к борту и показал оратору рацию. Тот радостно закивал и исчез в рубке.

Куницын тоже отправился на мостик. Связь уже установилась.

— Слышь, Иннетут, — спросил Харза по-финикийски. — Я князь Куницын. Ты на европейских языках говоришь?

— Я гаврить рюску, но зер шлехт.

— Парли италино?

— Си, синьор!

— Ты сам понял, что орал в матюгальник? Нам же одного залпа хватит, чтобы вас перетопить.

Ответом были пять минут сконфуженного сопения.

— Слушай, князь, — италийский у стража моря был плох, но понятен. — Я либо тебя приведу, либо меня четвертуют! И всех четвертуют. Лучше топи! — Иннетут немного помолчал. — А может, на службу возьмёшь, да? Мы хорошие пираты! Грабить умеем, убивать умеем. Лодки имеем!

Сомалийские пираты в курильском флоте… Тимофея передёрнуло. Люди, конечно, нужны. Но не такие.

— Значит так, — сказал он в рацию. — Поворачиваешь свой табор на вест-зюйд-вест. И шпаришь в Момбасу. Там