Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Такого врага победили одним ударом, к которому он совершенно не был готов.

Мясо, падающее на пол, начало растворяться прямо в полёте, а вместе с ним исчезала и слабость. Возвращались силы. И Суви смогла повернуться в сторону входа!

А, ну да. Точно. Кто ещё мог рассечь пространство мечом?

Только старик в гавайской рубашке и с вечно закрытыми глазами — Архонт Мечей Лонгвей.

Суви распахнула глазки. Это её кумир! Крутой мечник!

А Михаэль не оценил.

— Тц. Старый х*й, — цыкнул он языком об кость, — Это я тут красуюсь. Иди ищи другое место.

— Прости, Михаэль, но я посчитал, что тебе нужна помощь, — улыбается он.

— И ты по мою голову?

— М? А, ха-ха, что ты, нет-нет! Честно сказать я всегда был твоим фанатом! Ну… старого тебя.

Если бы у Михаэля остались брови, он бы их задрал.

— Я долго тебя искал, Зверь. И я с предложением, — и Архонт, улыбнувшись, прячет катану в ножны, — Примете в команду?

Глава 11

Поцелуй со вкусом красного

И вроде всё закончилось. И даже всё хорошо. И вроде бы можно отдохнуть! Но как бы не так, увы — надо ещё и остальных же вернуть.

Вообще, почему именно к Люксурии? Потому что у меня есть сразу два способа попадать в её домен: Ключи Соломона и её личная техника Похоти для связи. Я не мог кинуть друзей в случайный домен в Бездне по понятным причинам, как и не был уверен, что мне хватит времени и сил закинуть всех на Небеса, так как для меня это случайная точка в бесконечном пространстве.

А вот дворец в Алушанире, как и сам город — можно сказать родной. Выбор пал инстинктивно. Ну и не прогадал — действительно всё вышло.

Но… да. Вышло-то вышло, вот только это всё ещё личный дворец греха Похоти.

Анафема вернул мне все силы, поглотив трупы, а прибывшие храмовники временно оцепили то административное здание, так что мне ничего не мешало теперь вернуть друзей от грудастой дамы тяжелого поведения.

Я с хлопком и гулом перемещаюсь прямо сюда. Вжух, бах! Тут всё вроде бы оставалось целое. Крови нет, дворец не разломали. Поразительно!

— Миша! — подскочили друзья, — Всё в порядке⁈ Где Суви⁈

— Всё хорошо. Суви горячий шоколад пьёт и печеньки ест, нас ждёт… — покосился я, — А у вас что тут?..

У абсолютно всех… что-то было не так с лицом. Я, честно говоря, ожидал подобного, но у особо впечатлительной половины, вроде Лёши и Максима. Но тут прям у всех в глазах какие-то чертята.

Друзья застывают, выдыхая от облегчения, но при этом и просто замолкают. Я хмуро на них смотрю. Молчат. Затем смотрю на Соломона — бедный здоровяк сидел на стуле и устало на меня смотрел в ответ.

Тишина. Подозрительная, какая-то скрытная.

Перевожу взгляд на Люксурию. Та сидит на троне и как ни в чём ни бывало на меня смотрит.

— Что ты им сказала?.., — мой голос погрубел.

— Я? — с шоком указывает женщина на себя, — Пф, ничего. Ничего. Просто поболтали.

— О чём, женщина?..

— О мелочах. Ну и не только. О больших вещах тоже, — она невинно захлопала ресничками.

Выдыхаю. Да ну ёп…

Ладно. Ладно. Сам виноват. Если бы прокачал в коем-то веке небесную магию, хотя бы Справедливость, такого бы не произошло — друзей бы научили трудолюбию, справедливости, доброте! А не… о чём там могла им говорить Люксурия.

— М-Миша ты не ранен?.., — подбежала Катя, беря меня за руку.

В её глазах беспокойство, страх. Прям… прям так искренне, нежно! С любовью. Стоило это увидеть и осознать, я услышал мечтательный вздох Каритас, и краем глаза увидел, как в ответ на это завистливо хмурится Люксурия.

Я не успел заткнуть её прелестный влажный рот. А стоило бы.

— Ой, да что с ним будет! — махнула она рукой, — Он даже несмотря на аномалию — всем напихает! Знаешь по что? По гланды!

— А-аномалию? — распахнула глазки Катя, действительно не зная об этом.

— Да! Аномально огромный ЧЛ…

— ЧТУУО⁈ — Катя тут же отскочила!

Она отлетела, начиная прикрываться руками, и с шоком смотрела то на меня, то на Похоть за спиной! Глаза как зелёные блюдца! Тарелки, даже!

— Ладно, я шучу, хех, — махнула рукой Люксурия.

— Оу… да? — как-то без энтузиазма опустила девочка руки, — Ну… оке…

— С моей силой его агрегат принимает форму по требованиям партнёра! — крикнула Люксурия, — Какую хочешь! ВСЕГДА будет на нужные кнопки давить!

— ХАА⁈

— Да-да-да!

Выдыхаю. Медленно и очень злобно поворачиваюсь на Люксурию — та прям светится от счастья. Думая, что найду поддержку в лице её сестры, я поворачиваюсь на Каритас и… та всё так же улыбается и ни слова против.

Ну да… ей-то какое дело… это же одно другому не мешает… да даже укрепляет и помогает… что она скажет-то?..

«Тяжило… тяжило…», — вздыхаю.

— Миша-а-а-а-а! — заныл Максим, — Умоляю спасаааай! Увааааа!

— Ну а с тобой ещё что?..

— Сделай меня бессмертныыыыыым! — он упал на колени и страдальчески схватил мою руку, — Поделись силоооой!

— Не ты ли боялся, что я недосягаемый, а ты простой человек, и какое дело простым людям до моих сил?..

— Я переобуваююююсь!!!

— И зачем тебе бессмертие?..

— Я малолеткааааа! Я умру молодым, меня не будут любииить!

… твою мать, я же Максима оставил с двумя тысячелетними грудастыми милфами, и ожидал, что в его башке ничего не перемкнёт? Ошибка. Фатальная ошибка.

Слушая эти завывания и ощущая, как мне обтирают руку слезами, я поворачиваюсь на Люксурию.

— А я что? Я проститутка в постели, но так-то монашка на людях! Я однолюбка, — пожимает она плечами, — Занята.

Понял.

Поворачиваюсь на Каритас.

— Я рада проявлениям любой любви. Кто если не я, верно? — мило улыбается розоволосая женщина в белых одеяниях, — Но всё это лишь песня твоей души и зов сердца. Нельзя его заставить.

Поворачиваюсь на Максима. У того уже бежали сопли.

— Я умру раньше, чем её добьююююсь! — ныл он, — Я её люблюююю!

— Сила твоей любви зависит от количества прожитых лет у женщины?..

— Даааааа! — он даже не скрывал, — Она такая добрая, такая нежная, я хочу быть её милой глупой собачкооой, чтобы меня любилиии и чесали и хрумки давалиии!

Я думал, что с ума сойдут женщины. Ну, знаете этого Максима, он любую одинокую зрелую даму пробьёт.

А нет. Тысячи лет — всё же не то, что можно наверстать чистым энтузиазмом. Вот тут уже и самому опыт нужен!

— Ну, окей, сделаю, — пожимаю плечами.

— А?