Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Или. Я не знаю что это. Правда не знаю.

Я всё вспоминаю тот космос. Момент, когда нас в него затащили, когда мы, распластав руки, парили в невесомости, смотря на далёкие звёзды!

Мне всё время вспоминаются слова и чувства Анафемы — существа, что не должен был этого говорить и испытывать.

Он поменялся. Из-за меня.

И я постоянно думаю… точнее думал: разве Анафема способен измениться? Разве суть этого явления не в том, что ты, наоборот, НЕ способен контролировать свою метаморфозу? Разве он не попал в эту ситуацию, потому что как раз и шанса у него нет? Что, достаточно посмотреть на звёздочки и стать добрым?

Но ответ… приходит быстро. Это пусть и мизерное, но изменение моего сожителя — результат уникальнейшего пути.

Из-за новой, кошмарной магии, которую он изобрёл, у всех сложилось о нём неверное представление, отчего он начал под него перестраиваться. Именно тогда-то он и стал жестоким, кровожадным. И пока оно было так — шанса и не было! Анафема обречён на цикл чужой веры… до тех пор, пока его не прервать.

Чтобы у Анафемы появился шанс — его нужно убить. Убить Бога, и дать вере в него исчезнуть полностью. Освободить от оков непроизвольных изменений!

Следующим шагом его нужно вернуть к жизни, вернуть разум.

Ну а ТОЛЬКО затем показать то, что способно изменить его изначальное эго, его основу характера, которая, так-то, не шибко меняется.

Этот маленький, крохотный раскол, это очарование бескрайним космосом — это результат огромной цепочки событий в тысячи лет. И он привел сюда. К шансу… к выводу…

Да…

Выводу… выводу про меня.

Я его уже говорил. Я уже к нему приходил. Но он каждый раз всплывает всё снова и снова!

Меня быть не должно. Моё существование — ошибка. Сюжет был расписан иначе: Зверь умирал, Хтонь не освобождалась, Анафема пожирал первенца, устраивая апокалипсис. А ещё Похоть бы всегда ненавидела сестру, Жабич бы не получил шанс на исправление, Катя бы…

Да это можно перечислять очень долго!

ВСё без меня должно быть иначе! Потому что уже Я — не должен был рождаться. Не Михаэль Кайзер, не карапуз, не Зверь, а именно Я. Сочетание всего этого, уникальная сущность, уникальная переменная.

Ошибка в системе.

Ошибка… порождённая Роем. Одной грёбанной инъекцией, которую не видит даже вездесущее Знание.

«Что ты, Рой?..»

'Я не способен ответить, пользователь. Простите.

Всё, что я знаю: я — ваш верный помощник. И я готов пожертвовать собой, лишь бы сохранить вас. В этом можете быть уверены'

'Почему я? Почему ты попал ко мне? Почему предыдущие носителя Роя — ничем не отличились? Почему они все просто сгинули! Почему всё это… будто спланировано?..

Будто эксперимент, цель которого довести ТЕБЯ до МЕНЯ любыми средствами, а затем посмотреть, что будет?'

«Я… не способен ответить, пользователь. Простите»

«Не мог тот дед отдать наномашины случайному ребёнку и попасть на меня. Просто не мог…», — и с шепотом в своих мыслях я медленно открываю глаза.

Ушастая девочка стояла передо мной.

— Привееетик! Уснул? — раздался её чуть двоящийся звонкий голос.

— Размышлял.

— А ведь я тут пять минут стою… сильно видать размышлял, — насупился заячий носик, — Странное чувство, когда родители говорят, что «твой жених тебя зовёт». Моя мама таааааак на меня смотрела!

— Как?

— Вооот так! — она попыталась состроить хитрую лисью морду, но получилась милая заячья, — Будто такая: «А я знаю, что вы шалите». А мы-то не шалим! — зыркнула она одним глазом, — Иииили?..

— Ну, когда-нибудь явно пошалим, — тепло улыбаюсь, — Но сейчас у нас дело. Я прошу тебя помочь. Пожалуйста. Можешь сесть передо мной?

Зайка хмурится. Она неуверенно подходит и, усаживаясь передо мной в ту же позу, всё так же продолжает коситься.

— «Прошу помочь»… «пожалуйста»… «можешь»… — бубнит она, — Чего такой хмурый? Кто грузит моего мальчика?

— Всё нормально, — пытаюсь держать улыбку.

— Ага… конечно…

Девочка садится, протягивая руки. Я аккуратно беру её под ладошки, и она сразу понимает чего я хочу, а потому прикрывает глаза.

Глубокий вдох. Протяжный выдох. И ощущение скоростного поезда уносит нас в Эфирный План!

Бах! Мы формируемся в Тёмном Лесу.

Ахерон научил меня первому шагу для реализации плана с передачей бессмертия — это передавать «пропуск» для моего эфира. Теперь Тёмный Лес не видит гостей как непрошенных, если я сам их сюда погрузил. Так Катя тут и выживала.

— Так вот какой у тебя Эфир. Весьма… тёмненько. И красиво. Полностью тебя отражает, — улыбается она, сидя во всё той же позе лотоса передо мной, — Так в чём помощь?

— Мне нужны клоны. И клоны именно твоего типажа, которые могут передавать знание или хотя бы понимание того, что видят. А если точнее — изучают, — вздыхаю я, — Мне… очень нужно обучаться. И много чему. Есть вероятность, что Академические Игры станут началом… ты сама знаешь чего. Это месяц, плюс две недели. За это время я должен максимально закрыть всё, в чём отстаю. И тут уже никак не обойтись без клонов, — я обвожу Лес, — У меня есть Эфир и Похоть, которые на такое способны. Но… мне требуется фундаментальное понимание этого процесса. Ну и у кого как не у тебя об этом спрашивать, — улыбаюсь.

Зайка оглядывается. Техникой «Кайлас» я могу менять облик своего Плана, так что я специально переместил нас туда, где никто не помешает и не прервёт, подальше от глаз местных обитателей.

Так что ни Жабича, ни Йор, ни Нафаню — никого Зайка тут не увидела. Только лес. Но он всё равно выглядит необычно, так что ей было на что посмотреть.

— Ты поможешь мне, Луна? — сжимаю её ладошку.

— Ну вот снова… — пробубнила она, — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ?.. Ради приличия? Тут неприлично уже сомневаться, Террочка, — она поворачивается, — Что с тобой? Что случилось?

— Загружен, — вновь улыбаюсь.

— Не дави эту противную лживую лыбу, — хмурится она, — Чем загружен?

— Мыслями.

— Какими, Миша?..

— Есть вероятность, что я могу исчезнуть отсюда навсегда. Не телом. А… сущностью, — прямо говорю я.

Луна замолчала. Её смущало всё: мои слова, моя резкая просьба помочь в обучении. Да даже моя реакция! А точнее её отсутствие — я ведь и правда сохранял всё то же лицо. У меня ни учащалось дыхание, ни дрожал голос.

Я будто обречённый.

Да. То чувство, которое я не мог охарактеризовать — было принятием.

Я будто принял эту судьбу.

«Адаптация к Апатии не даёт вам опускать руки. Но обстоятельства она не меняет, как и ваше отношение