Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Но раз уж начали, я, наверное, выберу высказаться своей невесте. Кому если не ей?

— Есть вероятность, что я… потеряю себя, — прямо смотрю ей в глаза, — Очень легко сойти с пути, когда для тебя не писан сюжет, когда у тебя буквально нет судьбы. Я… по некоторым причинам чистый лист. Я могу писать что угодно! И другие тоже могут. Нет Порядка, который даст по рукам и установит рамки. Я… безграничен. И я не знаю, смогу ли оставаться на этом листе. Я не знаю… получится ли себя не потерять.

Я не боюсь врагов. Не боюсь Архонтов! Япония, Игры? Боже, да какая это мелочь! Конечно, проблемы на текущем этапе это вызывает, но в перспективе времён…

— Я боюсь, что от Михаэля Кайзера ничего не останется, — продолжал я, — Потому что нечему меня зафиксировать. Нечему обозначить границы! Если я УЖЕ СЕЙЧАС нагибаю Судьбу и Порядок, заставляю Знание усомниться в своём интеллекте, то что будет с обузданием третьей, Концептуальной сущности? — моё зрение будто только возвращается, — Я вообще, ну, в целом, способен остаться собой? В принципе? Даже теоретически — такая судьба для меня возможна?

Зайка внимательно смотрела в ответ. Всё это время она не отводила глаз, смотря как возвращается фокус в моих. Внимательно слушала, и вряд ли даже дышала.

Она понимает, что я закончил с речью. Думает пару секунд. Буквально пару, очень мало! И сжимает мою ладошку в ответ.

Кажется она не нашла причин сомневаться в своих словах.

— Если потеряешься — я всегда тебя найду, — шепчет она, — Как и в этот раз.

— Не найдёшь.

— Найду. Любой ценой, — она кладёт вторую руку поверх моей, — Даже спустя тысячи лет.

— Нет. Не найдёшь, — но я-то всё понимаю, — Там… там никто меня, возможно, не найдёт. Это за пределами даже Порядка.

Зайка выдыхает и разочарованно качает головой. Убирает ладошку с моей руки и будто что-то сжимает. Затем смотрит на меня. И…

Резко упирает кулак в мой живот!

— Кх! — напрягаюсь я от боли.

'Пользователь, ножевое ранение в реальном мире.

Вошло пару миллиметров клинка, адаптация защитила'

Я с шоком смотрю на Зайку.

— Чувствуешь, милый? Чувствуешь эту боль? — спрашивает она.

— Да… чувствую…

И Зайка снимает маску. Белоснежные волосы выпадают из-под белого меха, и передо мной предстаёт красноглазая красавица Луна, а не её защитная «Зайка».

Для неё это всё равно что оказаться полностью голой, беззащитной. Момент полного доверия.

— Тебя вряд ли уже пугают ножи. Они тебя вряд ли даже пробивают. Но я нашла способ, Миша. Скажи, эта боль — реальна?

— Реальна.

— Значит и ты реален. И я всегда найду способ тебе напомнить, что ты всё ещё с нами, со мной, в одном мире, в одной плоскости. Я всегда тебя верну.

Она кладёт ладошку поверх, прижимаясь своим лбом к моему.

— Если ты потеряешься, я тебя найду. Если заблудишься — напомню, — шепчет она, — Я готова жить ради себя только когда ты рядом. Если ты пропадаешь — я посвящаю всё, чтобы тебя найти. Не грузись хотя бы сейчас. Просто доверься. Я защитила тебя от забвения раз, защищу и второй, — она чуть отводит голову, смотря в глаза, — Хорошо?

Я опускаю взгляд.

Всё это для меня лишь обещание. Это не гарантия. Как пусть даже и Богиня Луны вернёт то, что за пределами самого Знания и Порядка, что выше Концепций? Да бред это.

Но ведь это всё мои загоны, разве нет?

Разве Зайка УЖЕ меня не возвращала? Если обращаться к обычной мужской и тупой логике, то доказательств её слов просто больше, чем опровержений! А вдруг реально? Вдруг получится меня вытягивать?

Сейчас же она меня вытянула?

И я выдыхаю. Плечи расслабляются.

— Хорошо. Постараюсь, — и теперь я наконец могу искренне улыбнуться.

— Всё будет хорошо. Правда.

И улыбнувшись, Луна меня…

Нет. Я её опережаю, и целую сам! Первее и быстрее. Хватит быть ведомым! Я уже пообещал себе, что буду делать, а не отвечать на действия.

И я хочу поцеловать эту странную девочку.

У неё были очень мягкие, будто плюшевые и пушистые губки. Самые мягкие из всех! Её белые бровки подскочили вверх, а азтем упали, отражая довольную улыбку глазами.

*Чмок*. Поцелуй разрывается.

— Ой-ой, ну надо же! Какой напористый… как в старые времена, — прикрывает она ротик с хитрым довольным прищуром.

Я облизываю губы. Причмокиваюсь.

Морковка? Да. Вкус сладкой морковки. Но не только. Ещё… кровь. Этот железный привкус, который мозг автоматом вспомнил после ножевого. А ещё что-то загадочное, магическое, будто плотный лунный свет — наверное отражение её дара в клонировании.

И всё это… красное. Красная вкусная морковка, алая кровь и порой багровая опасная луна.

Здесь не было одного вкуса, но описать его можно одним словом.

Красный. Поцелуй со вкусом красного — красивого, опасного, загадочного и тепло-сладкого.

— Полегчало? — спросила она.

— Полегчало, — киваю.

— М-м-м… — она отводит глаза вверх, — Сестра говорит, что ей понравилось.

— Сестра?.. Ах, да, вы же связаны, — хмурюсь, задаваясь вопросом, — А вы вообще… ну, как, не ревнуете друг к другу? Как у вас это происходит?

— Что? Ха-ха, нет! Мы связаны чувствами, и они не ощущаются как чужие. Ощущаю я — всё равно что ощущает она. Ну и наоборот. Это как плюс так и… и-и… — она притихла, — Ну… напримееер…

И Зайка начала аккуратно шагать ноготками по моей груди. Тык, тык, тык. Опуская взгляд, старательно не смотря мне в глаза.

— Так как я всё вижу, а у сестры только воображение, а у девочек оно осооообое… и представлять они могут раааазное…

Принюхиваюсь.

Эм…

Запах быстро сменяется с красненького на розовенький.

— А тебе сколько уже?.., — аккуратно спросила она.

— Теперь пятнадцать…

— У меня аскеза — до шестнадцати ждать. А то ведь хоть в тринадцать могла, а я приличная перерождённая… — она поднимает глазки, — А чем в пятнадцать можно себя занять?

— Ну… эм… — я понимаю, что совершенно не хочу строить дебила, — Готовиться к взрослой жизни… развиваться там. Пробовать, мелкими шажочками.

— М-м-м… веееерно, аскеза ведь не на всё…

Небольшая тишина. Она стремительно краснела — кровь приливала к лицу девушки.

Луна поднимает сверкающие от стеснения алые глаза.

— Ты знал, что у меня есть хвостик… под платьем?.., — шепчет она.

* * *

В то же время. Богатая резиденция Франш-Конте.

Дверь открывается!

— Господин! — влетает помощник, — Очень… очень дурные… хм? Господин?

Комната была до невероятного светлой, хотя господин предпочитал темноту даже при свете дня.

Сейчас же шторы были едва ли не сорваны, лампы горели, несмотря на солнце за окном. Невероятно