Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

Это шагал не человек.

На арену вышло немыслимое чудовище, которое окончательно перестало скрываться. Результат победы над Судьбой. То, что адаптируется и пожирает.

Михаэль Кайзер.

Любимый сынок и суровый старший братик.

У зрителей спирало дыхание. Состояние было на грани такого волнения и непонимания, что становилось плохо. Мозг пытался бороться, но организм бунтовал.

Высокий беловолосый блондин с непроглядным светом где-то глубоко в глазах медленно прошёл вперёд. Не оглядываясь, никак не реагируя на, очевидно, апокалипсис вокруг. И пусть он шагал последним, но он не остановился с краю своей делегации. Он прошёл вперёд. И будучи выше всех, шагая…

Он медленно повернулся на японцев. И его взгляд… взгляд Кайзера был красноречив как всегда:

«А теперь… вам интересно?»

Да. Теперь японцы не могли не смотреть. Теперь безразличие дало трещину. Когда ЭТО смотрит тебе прямо в глаза, не расценивая даже как возможность угрозы…

Ты просто не можешь ничего не почувствовать.

«Погоди… а что… если Артур ВСЕГДА видел Михаэля именно таким?», — прижала мама малыша, — «И лишь реальная любовь к брату сдерживает его от плача?», — ей становилось всё неспокойнее, — «Если так… то Миша такой ВСЕГДА⁈ И если так… почему его истинное лицо видит только один малыш?..»

И бросив последний небрежный взгляд в сторону врагов позади, Михаэль встал посередине своей делегации. Во главе всей Академии.

Камеры направлены на его лицо. Он смотрит в ответ. Рябь на пределе. Чёрный шум.

Секунда.

И Михаэль, до этого шедший с безразличным лицом, просто улыбается. Обычной человеческой улыбкой, которой улыбнётся человек в предвкушении чего-то хорошего.

И рябь прошла. И всё вернулось.

Церемония подходила к концу.

— М-Марк… Марк! — она подскочила, начала тяжело дышать и кусать ноготь, — Давай позвоним ему? Давай ты поговоришь? Давай я⁈

— Ань…

— Он убьёт… он там всех убьёт! Ой… о-о-о-о-ой! Они зря его туда отправили! Ой зря!

Анна смотрела на экран и чувствовала не тревогу, а уверенность. Не страх, а странное спокойствие. Ей не было страшно за сына — ей было страшно за тех, кто выйдет против него, не понимая, ЧТО перед ними.

Ей было страшно за весь мир.

Ведь глубоко в душе, любящая и любимая, мама понимала, что значит эта улыбка: предвкушение, облегчение, и удовлетворение.

Михаэль устал скрываться. И он больше не будет.

Он улыбался, потому что занавес наконец сорвался. Он САМ его сорвал.

Глава 13

Мы шагали по коридору в полной тишине.

— «Перестарался, Михаэль», — говорил Евгений в наушник.

— «Думаете?..», — сказал я, с помощью магии крови пуская вибрации из горла по коже и сразу в наушник, отчего выглядело, будто я просто прокашлялся.

— «Реакция общественности неоднозначная. Ничего прям ужасного, но теперь надо быть ещё аккуратнее, чтобы вырулить на нужную волну. Уж не тебе ли знать о пагубном влиянии веры»

«Ничего не пагубном, сосунок в наушнике. До кровожадности я был слеп, а после Анафемы — прозрел», — не мог не прокомментировать дед, — «Все вы осуждаете мою силу. Но куда вас это привело? Снова ко мне»

Аналитический офис общественного влияния на том конце замолчал вместе со мной — больше им сказать нечего. План же ведь уже утверждён, и всё что мне остаётся — просто ему следовать. Ну, теперь ещё аккуратнее.

Что это было, хотите спросить? Что вообще произошло, когда я ступил на арену?

Спланированная акция.

Именно моё лицо будет захватывать мир. Через мои уста польются речи, моими руками возведут трон! Ну и, что уж тут, я и правда фактически правителем и буду — Князев свалит почти сразу же, в гробу он вертел Землю, у него там целый прикольный космос.

И чтобы всё провернуть, я, как Император Человечества, должен соблюдать ооооочень тонкую грань между силой, суровостью, добротой и заботой о своём народе!

Трансляцию ведь… весь мир смотрел, понимаете? Мир, который мне захватывать. И разве будет момент лучше, чтобы наконец заявить о себе? Это же всё равно и так вскроется к концу Игр — ну не смогу я драться с японцами и не показывать козыри!

Американцы поставили заранее ломанные камеры. Немцы, благодаря связям, поставили за технику своих людей. А поведение и план действий разработал уже один конкретный дьявол и его лысый друг в розовой шубе.

Всё это спланировано-распланировано. Глупо упираться и отказываться от помощи. Зайка права целиком и полностью — если есть недостатки, не бойся их закрывать друзьями и товарищами. Иначе нахрен они нужны⁈

Ну, будем надеяться, что у меня есть хотя бы неделька до процесса анафемы. Там уже всё поправлю.

«А вот и банкет», — подумал я, выходя в зал.

Что-ж… греки любят помпезность, это у них за историю так и не выветрилось! И это ни капли не плохо!

Сначала кажется, что это не зал, а отдельный мир. Пространство не просто большое — оно устроено так, чтобы казаться бесконечным. Высокие колонны уходят вверх и теряются в мягком рассеянном свете, потолок словно купол древнего храма, а вместо росписей на нём медленно движутся световые узоры — магия повторяет формы облаков, моря и звёздного неба.

Ты будто на улице, на Олимпе, но не в здании! Вот так. Академии, честно говоря, это бы позаимствовать.

В центре зала стояли длинные столы полукольцом, повторяющие форму арены. Фрукты, мясо, рыба, сладости, выпечка, напитки всех видов и цветов. Пар идёт от горячих блюд, пахнет травами, специями, свежим хлебом и мёдом. Кажется, скоро одна кореянка испытает первый в жизни пик удовольствия, и не со мной!

И на выходе из коридоров арены нас ждал человек.

Высокий, сухой, седой, с идеально прямой спиной и спокойным взглядом. В простом тёмном костюме, без украшений, без символов. Главный дворецкий.

— Уважаемые гости, участники Академических Игр, представители школ, орденов и государств. Добро пожаловать, — говорил он очень мягко, но с полной уверенностью прожжённого опытом профессионала.

Если мы и до этого не шумели, то сейчас даже мысли притихли. Старик выглядит как твой строгий дедушка, который, если не баловаться — самый тёплый дедушка!

— Этот зал создан не для политики, не для соперничества и не для демонстрации силы. Он создан для отдыха. Для знакомства. Для того, чтобы вы вспомнили, что вы не только участники Игр, но и люди.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам лечь.

— Здесь нет камер. Нет записывающих артефактов. Нет наблюдателей, кроме обслуживающего персонала и охраны. Всё, что будет сказано и сделано в этих стенах, останется здесь.