Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

— Вы можете говорить свободно. Смеяться. Спорить. Знакомиться. Есть. Пить. Отдыхать. Наслаждаться моментом.

Он слегка наклонил голову.

— Через несколько дней начнутся Игры. Но сегодня — позвольте себе забыть о тренировках и соперничестве. Добро пожаловать в Грецию! Наслаждайтесь.

И только сейчас начинается движение.

Народы начинают расходиться. Все сразу разбредаются компашками по углам, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, прежде чем идти знакомиться к людям и пробовать еду.

Я же смотрел на дворецкого и… и-и-и…

Да ну ёп вашу, да это же Храмовник! Ну я же его знаю! Я его видел при обсуждении этой операции! Это вообще нихрена не грек, и уж тем более не дворецкий! Ему вообще всего тридцать, что с ним сделали⁈

Вот тебе и дьявольская спецура со связями в европейской Германии… мде.

«Ну, минус вайбик праздника конечно, но плюс мораль уверенности, так что хрен с ним. Другим не скажу просто», — вздыхаю я, обременённый знанием.

Пока я тут играл в гляделки со своим товарищем, остальные разбрелись, и я буквально стоял один. Ой, а где все? Пойду-ка.

Пока шёл — была возможность разглядеть остальных.

Французы собираются группами, смеются, жестикулируют, обмениваются впечатлениями, будто это бал, а не соревнование. Итальянцы мгновенно превращают это место в светское мероприятие. Кто-то знакомится, кто-то флиртует, кто-то уже что-то обсуждает на повышенных тонах, размахивая руками, но без злобы — они душу в каждое слово вкладывают!

Немцы держатся чётко, почти строем, но теперь между ними появляются разговоры, кто-то позволяет себе улыбку. А затем, прямо при мне… их позвали русские! Такие типа: «Хэээй, друзья! А чего один, сейчас будет два!». И было забавно смотреть, как русские буквально тащат за собой корейцев. Это как друг экстраверт приручил интроверта и теперь пытается показать его свету, мол, смотрите какой крутой у меня котёнок!

И ещё забавнее наблюдать за реакцией первых двух групп. К французам уже присоединились британцы, — да, тут было куда больше народов, мне просто лень формировать мысли про всех, — и те кучно косились на шумных соседей по залу. Мол: «Какое варварство! Мы же на светском мероприятии!».

А итальянцы ваще прикольные — они так ногти кусают! Настолько хотят послушать и тоже включиться в диалог! Они тоже хотят поболтать, а там большая и шумная компашка, да без них⁈

Ну забавные парни, ну прикольные!

— «Евгений, проработайте Италию. Можем заранее подружиться. Скажи нашим их втянуть в компашку», — сказал я через вибрацию.

— «Принимаю к сведению».

Да… даже среди участников была спецура. В ней оказывается были и несовершеннолетние тоже. Детский труд! Князев — ну ты дьявол!

Африканская делегация выглядят спокойно и уверенно. Они двигаются медленно, без спешки, будто у них нет нужды что-то доказывать. А ещё там очень много мужчин. Но об этом чуть позже.

Американцы тут же облепляют всё, что связано с техникой, информацией, экранами, интерфейсами. Они снисходительно смеются над кулером для напитков: «Хо-хо, а вот у нас охлаждают сразу чашки!».

Японцы… почти не двигаются. Они заняли своё место и словно стали частью архитектуры. Ни разговоров, ни жестов, ни попыток влиться в общее движение. Я к ним позже присмотрюсь уже в отдельном порядке.

И на этом фоне становится особенно заметно, насколько это всё разное.

Это не просто страны — это способы мыслить, чувствовать, существовать.

«Человечество ведь прекрасно, Анафема. Не так ли?», — и я не могу не улыбнуться, — «На нашем фоне такие маленькие и слабые, но что-то в этом есть — быть их частью. Согласись?..»

«… ты инфантильный дурачок? Клянусь, когда ты молчишь — ты выглядишь авторитетнее»

«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «А я думал, что ты стал добри бибизян…»

«Всё, что я тогда сказал — что нет смысла вырезать человечество, когда есть другие виды в галактике. Я не говорил, что человечество прекрасно»

«Поэтому ты и злой, и у тебя нет друзей…»

«Спасибо, капитан очевидность. Умоляю, потомок, не сри мне в уши своей моралью, и просто впитывай знания. Мне неинтересны твои фетиши на дружбу с муравьями».

«Эх…», — снисходительно вздыхаю я, — «Рой, чёто он многовато пиз*ит. Запри его и включи Спанч-Боба, серии про дружбу. На повтор»

«СТОЙ! НЕ СМЕЙ, Уё…»

«Принял»

Голос тут же стих.

Итак, о чём это мы… ах да, люди, зал, Игры и общество! Я же к своим подошёл. Ну и догадаетесь кого громче всех слышно.

— Ну а ЭТА что здесь забыла⁈ — Катя махала руками.

— Привет, Катенька, — с улыбкой помахала Лунасетта пальчиками, — Участвую в Играх. Я так-то натурально под них подхожу, я же не была малявкой. А ты меня не любишь?

— Нет!

Катя стояла с очень злой мордой и упирала руки в бока, отчего пуговица на её груди… скажем так, начала испытывать трудности. Рубашка её растянулась, все складки разгладились, и феминная доминация, что удивительно, потупила даже Лунасетту — у неё таким не похвастаться.

И меня.

Я понимаю, что там лифчик, и он усиливает эффект, но… ох, что же там скрывается, что же…

Обожаю девочек, ооой не могу. Такие красивые!

«Зайка, что-ж ты со мной наделала, как мне стать прежним…», — качаю я головой.

Стояли эти двое чуть поодаль от остальных, пока те с открытыми ртами смотрели на искусственное небо под потолком.

— Привет, Мишенька, — помахала принцесса и мне, — Чего людей пугаешь? Там два ребёнка описалось, и куда больше за экранами. А убирать кому?

— Уборщикам.

Лунасетта… знаете, а я соскучился! Вот так! Всё же они с Луной немного разные, и в этом их ценность, пусть они и очень похожи. Я не видел любительницу зонтиков с той самой встречи с Зайкой, так что это наша первая встреча за несколько недель. Конкретно после того разговора в Эфире со мной была только Луна, когда обучала клонам. И вот смотреть в глаза Луне я привык, а Лунасетте…

Ох, неловко-то как. Я же вижу чертиков в её голове! Она получала все ощущения по блютусу, всё знала, и ей наверняка всё рассказали! Это всё равно что виртуально романсить человека по переписке, отыгрывать… всякие вещи, а потом встретиться с ним вживую!

И что ей сказать?..

— И что тут происходит? — Катя хмуро смотрит то на меня, то на принцессу.

— Ничего. Мы просто недавно виделись. Михаэлю очень нравится работать руками! — Лунасетта улыбалась всё шире и ехиднее.

О нет…

О нет, кринж!

— Ха? — не поняла Катя.

— Я учила его играть на пианино.