Белый ксеноархеолог - Юрий Валерьевич Максимов

всплыли слова Гемелла, сказанные вчера: «Ты выбрал пожертвовать нами. Я принимаю твой выбор…» Так что это мой выбор перерубил нить его будущего, обратив его в прошлое, в достояние одной лишь моей памяти. Вместе с сыном. Такова оказалась цена, тяжелая и безмерная, за спасение Нади… и, быть может, Никифора, если повезет.

Что с ними?

Как там сейчас на «Отчаянном»? Смогли ли они спасти Варму, Оаэа и Никифора? Хотя бы кого-то из них? Смогли ли покинуть это проклятое место? Или шерсы активировали защитную систему станции и превратили звездолет в холодное облако частиц вместе со всеми, кто был внутри?

Образы вчерашнего боя с болезненной яркостью воскресали в памяти. Я мучительно перебирал каждую смерть из нашей команды, задаваясь вопросом: мог ли я это предотвратить? В большинстве случаев – нет. Кроме Уаиу. Новичок, который так рвался показать себя… Если бы кровь не забрызгала мой шлем, я бы успел перебросить его на «Отчаянный».

А смогли бы его там спасти?..

Зачем я вообще перебрасывал всех на наш звездолет? Дурак! Оаэа надо было переместить в город таэдов! Там бы ему оказали наиболее квалифицированную помощь. А Варму и Никифора – в медблок на базе! Я просто не сообразил. Чудовищный когнитивный провал, фатальная неспособность мыслить поливариантно в условиях стресса. А я еще при этой ограниченности имел наглость взять командование на себя! И может быть, тем самым лишил раненых шанса на спасение. Дурак… Самонадеянный дурак!

Открыв глаза, я сел и осмотрелся, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Я узнал комнату. Уже видел такие раньше: на Белом Объекте, на аванпосте. Типичная конура для прислуги у Хозяев. В такой же ютился Гемелл, когда был не в стазисе.

Гемеллпогиб.

Бедный мой друг… Сколько раз я обижал тебя… Не ценил… Пренебрегал… Как же я без тебя теперь?

Несмотря на присутствие иного разума в своем сознании, я чувствовал себя одиноким. Впервые за много лет. Этот, которого в меня подселили вместо Гемелла, молчал. Презирает меня, что ли? Или выжидает? Ну и ладно. Я тоже не хочу с ним говорить.

Все здесь вызывало отвращение. Впрочем, дело было не в окружающей обстановке, а в самой ситуации плена.

В каморке находился каменный выступ на уровне моего пояса, с небольшим углублением. Здесь всегда была вода. В правом углу на полу располагалось второе углубление – для переработанной воды и прочих отходов организма.

Хотелось пить, и я зачерпнул воды ладонями. Мы уже проверяли ее на Белом Объекте. Дистиллированная Н2О без каких-либо примесей и микроорганизмов. Думаю, здесь она такая же. Безвредная, безвкусная, мертвая.

Я выпил.

Да, такая же. Просто позволяющая мне продолжать быть в этом аду еще какое-то время.

Но еды тут не было. Видимо, мы должны прибыть на орбиту планеты Муаорро в течение времени, которое человеческий организм способен обходиться без пищи.

Я посмотрел на ворох тряпок, служивших мне постелью. Прямоугольники грубой ткани цвета угасшей бирюзы, размером с большое полотенце. Ветхие, визуально чистые, но со странным неприятным запахом. Больше в каморке ничего не было, если не считать моего скафандра, запачканного кровью. Никаких иллюминаторов – проем только один, для входа, и он всегда открыт, двери нет. Чтобы даже мысли об уединении не возникло. Или это особая форма унижения? Мол, ты не настолько важен, чтобы тебя запирать…

Усевшись на груду тряпок, я достал из кармана планшет – последний артефакт моей прошлой, свободной жизни. Сразу же перевел его в энергосберегающий режим – запоздалая попытка экономии. Жаль, что не сделал этого раньше. Посмотрел время – прошло шестнадцать часов с начала «операции по спасению отца», которая в итоге привела к гибели двух человек, одного или двух таэдов и двух муаорро. И приведет еще ко множеству смертей, когда раса Хозяев возродится.

Так хотелось услышать голос Гемелла, пусть бы он и сказал, какой я глупый и самонадеянный и что зря не послушался его предупреждений…

Гемеллпогиб.

Открыв на планшете поисковик, я решил проверить имя, которое выбрала эта тварь. Элпидофторос. Пусть я пока не могу ничего изменить, но еще способен собирать информацию. Надо узнать как можно больше о нем. Что-то пригодится, рано или поздно.

Анализатор подсказал язык – греческий. Это на греческом. Нашлось сходное имя: Элпидофорос. «Приносящий надежду». Но буква «т» вклинилась и исказила, извратила, переиначила прекрасное имя. Одна буква, меняющая все.

«Элпидофторос» означало «убивающий надежду».

До меня вдруг дошло: эта тварь знала, что я захочу узнать значение имени. Знала, что попытаюсь собрать информацию о нем. И послала насмешку через древний человеческий язык. Дала знак, что все контролирует и мне не на что надеяться…

Но людскую надежду не так легко убить. Пока дышу – надеюсь, как говорили древние.

Вдруг из коридора послышались шаги. Я вскочил, машинально убрав планшет в карман, и отошел к противоположной от дверного проема стене. Кто идет? Ко мне? Для чего? Шаги приближались. А затем из полумрака коридора в проеме возникло существо. Шерс. Один из тех, что атаковали нас вчера, судя по гематоме на левой стороне головогруди. Огромное сливово-фиолетовое пятно было, видимо, следом от удара Никифора или Немезиана.

По спине прокатилась ледяная волна страха. Хотя умом я понимал, что Хозяин не позволит уничтожить свой ключ, все же оставался риск, что это создание решило отомстить мне. В конце концов, Элпидофторос не говорил, что ключ ему нужен целиком…

В лапе зашедшего монстра болталось еще две или три тряпки, точь-в-точь как те, что валялись кучей на полу. Посмотрев на меня, он сказал по-русски:

– Это тебе.

И бросил принесенные им куски ткани на пол, к моим ногам.

– Что это? – осмелился спросить я.

– Ков-рики тех, кто погиб, пы-ытаясь зах-ватить тебя. Хозяин велел от-дать их тебе, так как им они больше не понадобятся. Эти двое бы-ыли ранены, боролись за жизнь. Но не вы-ыжили. Поэтому я принес их ков-рики поз-же. Добавил к ков-рикам погиб-ших при атаке.

Я вспомнил, как вчера они с укором смотрели на меня после боя. Вспомнил, как их глашатай выразил сожаление перед атакой. Шерсы хотели сражаться с нами не больше, чем мы с ними. Но у них не было выбора. Хозяин заставил. А у нас выбор был. Если бы я настоял на том, чтобы меня им выдали, никто бы вчера не погиб на той проклятой станции… Моя воля к сопротивлению оказалась оплачена их смертями.

– Прости, – искренне сказал я. – Мне жаль.

– Лич-но ты не у-убил ни од-ного из них.

С этими словами существо повернулось и вышло.