Белый ксеноархеолог - Юрий Валерьевич Максимов

«Не в этом случае. Мы были ценным достоянием для них. И будем спасены. Итак, взыскуя помощи моей, ты просишь отказаться от спасенья муаорро, чтобы спасти людей. Но гибель вашим не грозит. В империи Хозяев обретете место, как и мы».

– Место рабов.

«Почетных слуг. Да, свободою придется поступиться, какой-то ее частью. Но ваше бытие продлится! Как и наше. Не стоит разве это жертвы? Мы, Смотрители, все принесли ее. Как и Гемелл. Чем же свобода ваша так ценна, что оплатить ее я должен жизнями всех родичей моих, всех муаорро? Предать народ мой ради твоего?»

Это был на самом деле хороший вопрос. С такого ракурса я на дело не смотрел. И ответа у меня не нашлось.

«Гемелл воспринял вашу веру. Считал, что у Творца ваш род людской как будто на счету особом. Я так не считаю. Не вижу в вас я ничего особого. Не вижу ничего особого в тебе. И почему твоя жизнь вдруг важней моей? Важнее ли людские жизни жизней муаорро? С чего бы? Но, быть может, я неправ, а правнук прав. Тогда, коль скоро Бог избрал вас, Он вас и спасет. Без моей помощи. И без твоей. Доверь спасение людей Ему!»

И в самом деле, почему бы не доверить? На мгновение я представил, как все отпускаю. Как уходит напряжение, терзавшее меня с момента высадки на ту злосчастную станцию возле TrEs-2b. Как я просто плыву по течению… Я вздохнул и тряхнул головой:

– Надеяться на чудо вправе лишь тот, кто сделал все, что мог, со своей стороны. Кто боролся до конца. А не тот, кто сдался в надежде, что Бог все за него сделает. Я признаю, что не вправе просить тебя о помощи. О той жертве, которую она предполагает. Что ж, делай то, что можешь, для спасения твоего народа, а я буду делать все что могу для моего.

«О всяком замысле твоем, противном воле Господина, я извещу его. А в крайности – приму бразды правленья твоим телом».

– Я понял. Делай что должен.

Он помолчал, видимо удивленный моим согласием. А затем сказал:

«Гораздо проще было бы душе твоей, прими ты неизбежное. Смирись! Не учит ли смиренью ваша вера?»

– Не перед злом. Христианин никогда не должен смиряться перед ним. Я не спасаю свой народ, какой из меня спаситель? Я просто пытаюсь сдержать зло. Не дать ему действовать через меня. Не стать орудием тьмы. Гемелл не сдался, и я не сдамся.

«Он плохо кончил».

– Я так не думаю. И он так не думал. И, что важнее всего, Создатель так не думает. Как-то раз Гемелл сказал, что если для спасения всех муаорро понадобилось бы нарушить всего одну заповедь Божию, то он предпочел бы, чтобы погибла вся его раса, лишь бы не нарушить заповедь.

«А я нарушу все их, если это даст мне шанс спасти народ».

– Да, я уже понял.

Вот и дверной проем, в который я вошел, возвращаясь в свою каюту. Мне надоело спорить, и я решил сменить тему:

– Как тебя зовут-то? Раз уж нам придется какое-то время побыть соседями…

Муаорро издал в моем мозгу звук, больше похожий на скрежет тормозов автомобиля, чем на слово.

– А Гемелл был прав. Ваши имена и впрямь непроизносимые. Что ж, назову тебя Негемелл. Хотя нет. Лучше просто Прадед.

«Не твой я прадед».

– Поверь, я в курсе.

Мой прадед, Мануил Андреевич Светлов, был героем войны с Землей и, судя по семейным рассказам, суровым и замкнутым человеком. Что бы он посоветовал сейчас? Как бы поступил на моем месте? Каким бы героическим ни был мой предок, полагаю, он не придумал бы ничего лучше, чем собирать данные. Максимально возможный массив информации. Правда – единственное оружие, которое невозможно отнять. Пешка, знающая правду, перестает быть пешкой.

Было больно смотреть на скафандр, заляпанный кровью, и я отнес его в одну из ближайших незанятых кают. Но все же извлек из него пистолет Чавалы. Тяжелый, холодный, настоящий.

Вернувшись к себе, я сунул оружие в рюкзак, набитый питательными батончиками. Достал один из них. Последний раз я ел на «Отчаянном», еще вчера… Вчера, которое казалось другим веком. Уже развернув упаковку и поднеся батончик к губам, вдруг вспомнил голос Гемелла: «А помолиться перед едой?»

Стало горько и одиноко от осознания, что больше никто мне об этом напоминать не будет. Теперь сам. Все сам. Я прошептал «Отче наш» как древний универсальный код бытия и перекрестился. Батончик был мал и быстро кончился, но я обуздал желание взять второй. Надо экономить. Гемелл был бы рад – наконец-то я начал поститься всерьез…

Итак, сбор информации. Я был изолирован на корабле Хозяев, наполненном чуждыми расами, с которыми почти нет коммуникации.

Но при этом у меня появился прекрасный источник сведений. Прямо в моей голове. Прадед Гемелла. Он может сколько угодно бубнить, что не хочет помогать, но я-то знал: не бывает так, чтобы двое жили в одной голове и не разговорились. Рано или поздно тишина взорвется словом.

Так и случилось.

Сбор информации

В ту ночь я решил не спать на ковриках убитых шерсов. Из чистого упрямства. Хотелось хотя бы в чем-то не следовать воле этого изувера – единственная форма протеста, доступная мне в этой клетке. Я растянулся на голом каменном полу, но долго не мог заснуть. Было холодно и жестко.

«Да ляг же ты на коврики сии! – раздраженно сказал Прадед. Мучения нашего общего тела доставляли ему не меньший дискомфорт, чем мне. – Кому ты хочешь что-то доказать? Кому бросаешь сей нелепый вызов? Хозяина здесь нет! Плевать ему, на чем ты спишь!»

«Если лягу на коврики, станешь отвечать на мои вопросы?»

«Не стану помогать тебе разрушить замысел Владыки!»

Он боялся. Очень боялся.

– Это я уже понял. Не о том речь. Да и не думаю, что ты знаешь что-то, действительно способное ему навредить. Помоги мне освоиться здесь. Раз уж это мой дом теперь. Мне надо лучше понять Элпидофтороса и других членов экипажа. Как тут все устроено. Чтобы не совершить ошибки.

Он не отвечал какое-то время. Я продолжал лежать на полу. Начал молиться. Достал планшет и читал по нему вечерние молитвы. К тому времени, как закончил читать, основательно продрог.

«Что ж, добре! – раздраженно сказал Прадед. – Вопрошай! Но лишь о том, что делу нашего Хозяина не повредит! А коль