Белый ксеноархеолог - Юрий Валерьевич Максимов

На пятый день ко мне в каморку зашел кабрас. Согбенное существо ткнуло пальцем в мою сторону, а потом показало в коридор.

«Последовать за ним нам надлежит», – объяснил Прадед. В его словах сквозил страх.

Я с волнением встал и подчинился. Наконец-то я смогу выйти за пределы жилблока и пополнить свои знания об этом звездолете!

Пока мы шли к носовой части, страх муаорро во мне усиливался. Я уже хотел было спросить, чего он боится, как вдруг понял: меня вызывает Элпидофторос! Это и мои чувства взвинтило. Я снова увижу убийцу Гемелла! Как бы ни был он отвратителен, мне придется общаться с ним корректно, чтобы получить информацию. И прожить достаточно долго, чтобы успеть ею распорядиться.

Дверь телепортационной камеры открылась перед кабрасом. Мы вошли в нее, а вышли на мостике. Трупов убитых муаорро – Гемелла и его сына – здесь, разумеется, уже не было. Как и вообще никаких следов убийства. А вот чудовищное создание находилось там же, будто и не уходило никуда. «Стог сена» тоже неподвижно стоял на прежнем месте.

– Как ты обжился? – спросил Элпидофторос.

– Жалоб нет, – осторожно ответил я.

– Скажи что-нибудь смешное.

Я в недоумении уставился на него.

«Хозяин дар твой к шутовству желает испытать. И убедиться в том, что род людской достоин стать шутами».

Вот только у меня совсем не было цели убеждать его в этом.

– Я не в настроении.

– Тебе нужно настроение? Даже для шутки? Это не годится. Шут готов всегда. Может, ты оскорблен? Это не унижение. Место шутов почетно. Это награда человечеству. Если ты справишься. Другие будут завидовать. Работать не надо. Живи на готовом. Только говори шутки. Итак, ты созрел? Скажешь что-то смешное?

– Да. Добрый Хозяин.

Монстр чавкнул, что в его случае обозначало короткий смешок.

– Неплохо для начала, – похвалил он. – Ты можешь лучше. Готовься, когда свободен.

– Хорошо. Могу ли я задать вопрос?

– Это уже вопрос. Очевидно, что можешь.

– Могу ли я получить ответ на свой вопрос? И не быть наказан?

– Зависит от вопроса.

Хорошо! Тварь готова поговорить. Я решил начать с безобидных тем:

– Как ты нашел меня?

– Разумеется, через артефакты. Их активность отслеживается. Ты пользовался ими. Вне нашей территории. Это заинтересовало меня. Я решил присмотреться. И не пожалел.

Вот оно, значит, как! А мне-то казалось, что я пользуюсь артефактами расы злодеев безо всяких негативных последствий. Увы, все имеет свою цену. Я сам привлек беду использованием находок, о которых ничего толком не знал…

Чтобы сорвать план Элпидофтороса и спасти Гемелла с остальными, достаточно было всего лишь не пользоваться этими проклятыми штуками!

Ладно, сейчас не до эмоций. Глубокий вдох. Выдох. Я должен сохранять ясность мысли. Надо продолжать задавать вопросы. Хотя я уже слышал версию Прадеда, мне требовалось услышать ответ из уст самой твари. Чтобы понять ее.

– Если ты с самого начала мог извлечь Гемелла из меня и заменить его другим муаорро, – начал я, тщательно подбирая слова, – зачем ты убил его сына?

– Мне было скучно. Но не только. Нужен был урок. Гемелл был неправильным. Единственный непокорный муаорро. За всю историю. Я подавил это. Преподал урок другим. Таковы плоды непокорности. Ты усвоил это?

– Вполне.

– Ты имеешь дочь.

Словно ледяные пальцы коснулись моего сердца и сжали его в комок. Тварь молча разглядывала меня, наслаждаясь моим страхом. А затем начала меняться прямо на глазах. Ее форма исказилась, щупальца втянулись, кожа посветлела, руки с когтями стали изящнее… Несколько секунд – и я снова увидел перед собою облик отца в белом мундире Космофлота. Он улыбнулся и сказал:

– Ну что, прогуляемся?

Вопрос был риторический. Я молча кивнул, стиснув зубы. Эта кощунственная пародия на моего отца приводила в бешенство. Приходилось сдерживаться. Элпидофторос легкой пружинящей походкой направился к телепорту. Я поплелся за ним.

Глядя на его спину и затылок, я размышлял о том, что решение всех проблем так близко – броситься прямо сейчас на него сзади, обхватить шею руками и давить, давить…

«Я не позволю», – напомнил Прадед.

«Даже если позволишь, это бы не увенчалось успехом. Он готов к такому. Потому и дразнит меня, повернувшись спиной…»

Мы вошли в телепортационную камеру, двери закрылись, а когда открылись, я с изумлением понял, что снаружи планета. Сухая, потрескавшаяся земля с бледными травинками, ярко-синее небо и нагромождения бетонных конструкций с черными проемами. Выйдя наружу, я тут же прикрыл глаза от солнечного света, слишком яркого после нескольких дней корабельной полутьмы. Воздух был холодным и пах пылью, дымом и какой-то химией. Сила тяжести вполне комфортная, лучше, чем на звездолете.

– Что это за место? – спросил я, все еще щурясь от резкого света.

– Твоя прародина, сынок, – жизнерадостно ответил псевдоотец. – Колыбель человечества, Земля.

Спасательная экспедиция

Стоит сказать о том, что в то же время происходило в Федерации. Я узнал об этом гораздо позже, но, чтобы хронология моего рассказа не скакала слишком сильно, напишу вкратце здесь.

Слава Богу, оставшиеся члены нашей экспедиции смогли благополучно добраться до базы Космофлота. Никифор и Оаэа выжили, хотя и получили серьезные ранения. Варму спасти не удалось. Вести, которые они принесли, – об открытии новой расы, о вероломном нападении, о гибели капитана и моем пленении – повергли командование в то особенное, сосредоточенное молчание, что рождается на пороге великих решений. Все корабли и базы были приведены в полную боевую готовность.

Выживших членов экспедиции допрашивали дотошно и тщательно. Все видеозаписи с «Отчаянного» и с бронекостюма Никифора были немедленно изъяты и изучены. Полученную информацию сортировали и анализировали, причем были сформированы три независимые аналитические группы, куда вошли лучшие умы, как военные, так и гражданские. Доктор Нейфах не спал, координируя работу исследователей.

Уже через сутки на стол контр-адмирала легли предварительные отчеты всех групп. На изучение ему потребовалось три часа, после чего штаб Космофлота приступил к подготовке плана ответных мер. К обсуждению привлекли лучших офицеров, включая адмирала Филиппа Новака. Его, как и многих других, по тревоге вернули из отпуска.

Дядя Филипп, человек долга и чести, лично, в сопровождении Нади и Герби, посетил Лиру, чтобы сообщить ей весть о моей участи. Надя со слезами рассказала, как я решил спасти ее и Никифора ценой своего спасения. Неккарцы физически не могут плакать, у них нет слезных желез, поэтому Наде, чтобы выразить свою печаль на языке людей, приходилось по ходу рассказа капать из пипетки воду в каждый из своих четырех глаз. А потом вытирать текущие «слезы» платком.