Император Пограничья 23 - Евгений И. Астахов

«Лучше помру от усталости, чем выпью бесовское варево, а потом дети с хвостами родятся». Я начал возить упрямцев на показательные площадки, где наши работники пьют эликсир прямо при них и потом шесть часов пашут за троих. Помогает, но медленно.

— Терпение, — сказал я. — Суеверие столетиями росло, за месяц не выкорчуешь.

— Понимаю. Параллельно нанял по своему казанскому опыту десяток агрономов из Европы и Содружества. Сформировал группу разъездных специалистов, которые объезжают деревни и учат крестьян базовым приёмам: севооборот, правильная глубина заделки семян, чередование культур. Это даёт прирост урожайности без всякой магии, просто за счёт знаний, которых у мужиков отродясь не было. Ну и выстроил несколько казённых элеваторов вокруг Владимира для хранения зерна.

Я мысленно отметил, что эти же элеваторы пригодятся для сбора продналога, когда реформа выйдет на следующий этап. Воскобойников об этом не знал, но выстроил именно то, что нужно.

Боярин замолчал, давая понять, что закончил. Я перевёл взгляд на Морозова.

— Никита Дмитриевич, ваша очередь.

Криомант заговорил без предисловий, сцепив пальцы на колене.

— Лично объехал больше восьмидесяти деревень во Владимирском княжестве. Составил подробную карту: где какая земля, кто из помещиков реально ведёт хозяйство, а кто просто стрижёт ренту и проматывает её в столице. Где есть мельницы, склады, переработка, а где голое поле и бурьян.

Морозов потёр подбородок, и я заметил, как на мгновение его зелёные глаза потемнели.

— Разброс, Ваша Светлость, чудовищный. В одном уезде помещик держит толкового агронома на зарплате, закупает удобрения, построил зернохранилище и собственную мельницу, использует многополье. Урожайность такая, что мне в Костроме и не снилась. В соседнем средневековье — чуть ли не подсечно-огневое земледелие. Земля истощена до камня, крестьяне сеют тем же способом, что и их прадеды. Разница в урожайности между этими хозяйствами, что очевидно, в разы.

Мне оставалось лишь тяжело вздохнуть.

— Главная проблема, — продолжил он, — знания. Информация между деревнями не распространяется. Крестьянин из деревни Малые Пичуги не знает, что в тридцати вёрстах крестьянин из Большого Днища собирает вдвое больше с той же земли, потому что чередует рожь с клевером. Помещики, которые этим занимаются, являются живыми носителями агрокультуры, но их опыт замкнут внутри их хозяйств.

Боярин раскрыл свою папку и вытащил несколько листов с аккуратными таблицами.

— Я сформировал при Земледельческом приказе группу из десятка толковых управляющих. Бывшие помещичьи, оставшиеся без работы после конфискаций у коррупционеров. Люди с опытом, знающие и землю, и крестьян. Пока используем их на показательных дворах и при объездах, но они способны на большее. Также организовал на базе нескольких крупных помещичьих хозяйств показательные дворы — приглашаю крестьян из окрестных деревень, показываю разницу между правильным и неправильным хозяйствованием. Скептиков хватает, но те, кто приехал и посмотрел своими глазами, уезжают задумчивыми.

Боярин перевернул лист и продолжил:

— Веду реестр помещичьей инфраструктуры и…

— Зачем? — перебил его я, хотя уже начинал понимать.

Собеседник посмотрел мне в глаза.

— Затем, Ваша Светлость, что именно это привело нас сюда. Позвольте Мирон Никонович изложит суть.

Я кивнул.

— К делу.

Морозов достал из папки ещё несколько листов и разложил их на краю моего стола, развернув ко мне. Воскобойников придвинулся ближе, чтобы видеть цифры.

— Вот аналитическая записка, которую я готовил последние два месяца, — Морозов провёл пальцем по левой колонке. — Здесь урожайность крупных помещичьих хозяйств Владимира за последние десять лет. А здесь, — палец сместился вправо, — урожайность мелких крестьянских наделов по соседству. Разница видна невооружённым глазом. В среднем от двух до четырёх раз.

Я изучил цифры. Они были безжалостны.

— Причины?..

Морозов кивнул в сторону Воскобойникова.

— Мирон Никонович разбирается в этом лучше меня.

— Четыре причины, Ваша Светлость, — Воскобойников заговорил увереннее, ступив на знакомую почву. — Первую я уже называл: наука. Именно помещики нанимают агрономов на постоянной основе, закупают удобрения и самые жизнеспособные дорогие семена, проводят опыты с культурами. Одинокий крестьянский двор не может себе этого позволить. Для хозяйства в пятьсот гектаров это посильные траты, для надела в пять — неподъёмные.

Воскобойников загнул палец.

— Вторая. Инфраструктура. Крупные помещичьи хозяйства — это зачастую цельные комплексы, охватывающие весь цикл от сбора урожая до производства готовой продукции. Мельницы, элеваторы, маслобойни, колбасные цеха, сахарные и винокуренные заводы. Весь этот пищепром стоит на помещичьих землях и строился на помещичьи деньги. Ни один крестьянский двор нужных сумм не соберёт.

Второй палец.

— Третья. Страховка от голода. В неурожайные годы именно помещичьи склады кормили крестьян. Мужик не способен создать запас на чёрный день, у него нет ни складских помещений, ни излишков. Помещик хранит зерно на два-три года вперёд, а крестьянин живёт от урожая до урожая.

Третий палец. Собеседник помедлил, подбирая слова.

— Четвёртая, и самая важная. Техника. Вся сельскохозяйственная техника сосредоточена в руках крупных хозяйств. Артефактные плуги Арсеньева — лучший тому пример.

Боярин наклонился вперёд, подавшись грузным телом к столу.

— Один артефактный плуг увеличивает производительность втрое и берёт на себя семьдесят процентов нагрузки. На пятидесяти гектарах помещичьей пашни он окупается за один сезон. А теперь представьте крестьянина с пятью гектарами. Даже если бы он мог купить такой плуг, а стоит он как хороший зачарованный меч, — тот простаивал бы девяносто процентов времени. Покупать мельницу, чтобы молоть зерно для одной семьи, бессмысленно. Покупать артефактный плуг для пяти гектаров — точно так же.

Я молчал, давая ему договорить.

— Жадность тут ни при чём, Ваша Светлость. Чистая экономика. Помещик приобретает один плуг и обрабатывает им землю для десятков дворов. Арсеньев физически не способен выпустить столько плугов, чтобы обеспечить каждый двор, да и Сумеречной стали с магическими кристаллами на это не хватит. Производственная база не масштабируется за год-два. Если раздробить крупное хозяйство на мелкие наделы, плуг не достанется никому — потому что ни один отдельный двор не сможет ни купить его, ни окупить.

Воскобойников выпрямился и потёр переносицу.

— Буду говорить прямо. Когда я увидел еженедельные репортажи «Содружества-24» о пилотных деревнях с арендными договорами, я понял, куда движется дело. Если крестьян переводят на аренду и дают право самим продавать урожай, рано или поздно им дадут и землю. Такие репортажи не снимают ради одного эксперимента, значит, готовится что-то масштабное. Мы с Никитой Дмитриевичем сели и посчитали, что произойдёт, если землю целиком раздробить на мелкие наделы. Ответ перед вами, — он кивнул на разложенные таблицы. — Уровень агрокультуры рухнет, и через два года цифры из правой колонки станут нормой по всему княжеству, а при неурожае погибнут люди.

Повисла тишина. Я смотрел на таблицы, позволяя мыслям выстроиться.

Цифры были честными. Я знал этого