Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

поднялся со стула. Сэм, уже убравший флягу, нарочито с удовольствием допил остатки из своего стакана, которые, видимо, не влезли во флягу и, поблагодарив хозяйку, пошел следом за мной. Уже совсем стемнело, когда мы, неторопливым шагом, добрели до таверны и поднялись в свою комнату.

Глава 20. Важин. Мир Карна. 749 год. Первый пограничный конфликт.

Лёгкая рысь укачивала и убаюкивала своим неторопливым ритмом. Уже почти полную седмицу мы с Вороным двигались обратно к Важину. Других более близких к этим местам человеческих городов не было. Мерк – наш недавно обретённый друг и попутчик то пропадал, то появлялся, заметно прибавив в размерах и самостоятельности. Мне же было о чем подумать в эти дни пути.

Самое первое, я корил себя за то, что совершенно не подумал о связи. Между тем договорённости с Вирэном, Ковальдом и секретарём Оквистера, об обмене информацией и отчётности, должны были заставить меня решить этот вопрос ещё в Важине. Сейчас был бы у меня почтовый голубь, я бы не возвращался обратно, а обошёл бы Мёртвые гати понизу. Жизнь строго наказывает за глупость, не подумал тогда, возвращайся и трать время сейчас.

Второе, то видение, что меня посетило в чёрной башне, не оставляло сомнений в том, что месть моя претворится в жизнь. Вожак Оркусов будет казнён и мой меч досыта напьётся его поганой крови, а его воины будут рассеяны и смяты. Их племена без своих мужчин не выживут и погибнут. Их ублюдочный род примет смерть от моих рук так же, как и некогда они почти погубили мой род и семью. Мысли о моем последнем, оставшемся в живых ребёнке, моем сыне, поднялись из сознания вместе с новой волной злости и слёз, что я пролил по всем своим погибшим от рук этих зелёных тварей дочерям.

Третье, поиск и получение пяти частей артефакта в форме металлических листьев теперь стало моей основной задачей, а это значило, что и Стефану надо отправить письмо, как только я снова окажусь в Важине. Возможно, мой старый друг библиотекарь знает что-то о том, где и у кого могут быть эти листья. Конечно, я догадывался, что для того чтобы мне получить их, мне придётся обойти весь Карн, но задача хоть и была грандиозна, не пугала меня.

Поглаживая абсолютно чёрный и холодный камень перстня, я всё лучше и лучше представлял, как всё закончится. Собранные части артефакта, густо смоченный в крови вожака Оркусов меч, которым я нарисую необычный узор вокруг алтаря, перстень, что неведомо как, но перенесёт меня к чёрной башне, когда всё будет готово.

Крутившиеся вокруг последних событий мысли, обдумывание дальнейших планов не мешало моему путешествию. Следующим утром, я уже должен был оказаться в Важине, и сейчас. остановившись на последний ночлег на природе, я решил провести ревизию своих седельных сумок, оружия, амуниции и вещей. Привычка к порядку настолько въелась в меня, что я не представлял, что у кого-то может быть по-другому. Перебирая трофеи, которые подарила мне дорога до чёрной башни и обратно, я вспоминал.

Вот четыре знака Восьмерых, что я снял с уже мёртвых охотников за головами километрах в пятидесяти на юго-восток от Важина. Их истыканные гоблинскими стрелами тела уже порядком объели животные, и мне пришлось тратить время, чтобы неглубоко закопать их и набросать поверх могилы камней. А вот фаланга змеелюда и крупного мерка, чью схватку не на жизнь, а на смерть я наблюдал своими глазами в Мёртвых гатях, следом и броневая пластина сороконожки, трофей из тех же мест.

На обратном пути от башни мне встретился небольшой военный отряд Гоблинсов. Разговорами дело не закончилось. Не испытывая ненависти к ним я позволил им первыми атаковать меня, после чего убил всех и собрал их пальцы. Больше трофеев в моём мешке с солью не было. Невесело усмехнувшись, я перебрал одежду, предметы личной гигиены, походную кухонную утварь, проверил инструмент для ковки, пару раз провёл точильным камнем по итак идеально острому мечу и длинному за сапожному кинжалу и, оставшись вполне довольным, лёг спать.

Всё следующее утро я пытался объяснить Мерку, что ему со мной в город нельзя.

Варварские танцы с бубном, шумные и непонятные никому кроме них самих детские игры, уговоры и попытки внушений ничего их этого не помогало, чтобы Мерк понял, что спустя два дня я вернусь на это же самое место и заберу его. Стоило мне только начать движение, как он тут же следовал за мной, не желая ждать меня. Смотревший на всё это с необычайным удивлением Вороной, видимо сжалился надо мной и, подойдя ко мне ближе, демонстративно улёгся на траву. Дикий, сволочной и донельзя упрямый кот, тут же привалился к нему спина к спине и уставился мне в глаза. Мысль, эмоция, чувство, которое я уловил от него, была простой и понятной:

«Буду охранять. Иди. Жду».

Вытерев пот со лба, я собрал свой походный мешок и отправился в Важин пешком. Приметное место, где я оставил своих друзей, было километрах в десяти от города, и я с большим удовольствием преодолел их за час неторопливого бега. Всё тело с благодарностью откликалось на нагрузку, ибо хоть я и разминался каждый день, всё же большую часть дня в последнее время проводил в седле.

Прошло две недели, как я отбыл отсюда и за это время город ещё более преобразился в военном плане. Внутренний берег рва был полностью эскарпирован и представлял серьёзную преграду для любых нападавших. Оборона города в целом была построена на принципе неприступности толстой внешней крепостной стены и четырёх мощных надвратных башен по две с каждой стороны. Они так и назывались Западные и Восточные. Южная и северная часть крепостной стены были непреступны, ибо вообще не имели ворот.

Внутри города я заметил ещё больше беженцев, чем раньше, так же на площади власти города разбили лазарет, раненых и покалеченных было очень много. Последний оплот города – Ратуша то же была подготовлена к обороне. Окна первого этажа были закрыты металлом решёток, а двери укреплены листовым железом.

Секретаря губернатора Важина я нашёл в его кабинете. К его чести, он был также аккуратно одет и чисто выбрит, как и при первой нашей с ним встрече. Только тёмные круги под глазами и угрюмая складка упрямого рта говорила о сильной усталости этого человека. Мой же вид, как я знал, чаще всего внушал обычным людям невольный страх и желание убраться подальше.

Представьте невысокого,