Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

То есть от Призрака ничего подобного ждать не стоит.

— Но сам понимаешь, одолеть тварь получалось далеко не всегда.

— И нашли альтернативу?

— Именно. Теней отлавливали старшие охотники, закрывали их, изматывали и уже потом помогали одолеть.

— И тени были не из числа старых.

А значит, собственной памятью они не обладали.

— А… Тим, а вот закрыть в чём-то — это как? — я поёжился и потёр грудь, потому что мышцы ныли, будто это меня разрывало на куски. Следовало признать, что наш отец был на диво талантливым засранцем. Впрочем, этот бы талант да в другую сторону повернуть.

И как понять, кто виноват?

Дед, полагавший, что для охотника главное — сила, и потому не увидевший таланта? Или сам папенька с его самолюбием? Я ж видел Громовых. Я жил среди них. Пусть недолго, но как-то не помню такого, чтобы кто-то из них чем-то меня упрекнул.

И значит, было ли вообще это вот противостояние сильных и умных? Или существовало оно лишь в отдельно взятой папенькиной голове?

— Не сложно, — Тимоха отвлёк меня от мыслей. — Есть такая техника. Тень ведь сама по сути условно-материальна. В том мире она ещё имеет плотность, но может менять форму. В этом низшие тени существуют лишь как энергетические явления.

Киваю.

Папенькино объяснение тоже в голове крутится.

— Поэтому необходимо найти предмет устойчивой структуры, способный выступить как хранилище энергии.

— Камень?

— Ну, в обычный камень можно спрятать какого-нибудь крухаря разве что.

Ага. Какого-нибудь.

— Ёмкость у него невелика. Как правило используют камни полудрагоценные или даже драгоценные. Там совсем иная вместимость. Причём зависит она и от чистоты, и от размера, и от огранки. Но важно, чтобы в камне не было внутренних дефектов. Они серьёзно влияют на конструкцию. Более того, трещина может вообще привести к тому, что под нагрузкой камень треснет. И тень вырвется на свободу.

Перспектива, однако.

— И какой должен быть камень, чтобы вместить, скажем, Бучу?

Тимоха задумался.

— Если нынешнюю, — сказал он после небольшой паузы, — то алмаза карата на три-четыре хватит. А если вот ту, которую ты раньше видел, то нужно уже около тридцати. Пятьдесят — чтобы наверняка. Но и то… понимаешь, камень — это лишь вместилище. Ёмкость. Пусть дорогая, но по сути своей банка. И тень сама в неё не прыгнет. Нужна сила, чтобы её туда вдавить. Поэтому сперва создаётся ловушка, которая удерживает тень на месте. А затем уже делается привязка её к вместилищу, и она фактически насильно туда помещается.

— Не втягивается сама?

Тьму внутрь ловушки именно засасывало.

— Не скажу. Я как-то подобным не занимался. Сам понимаешь, незачем было. Я и пошёл на охоту, чтобы, как в древности, чтобы самому найти тень, чтобы по-настоящему. Дед в своё время тоже так делал. И дядя… и все-то Громовы. А зачем тебе?

— Тим, а вот… если кого-то вроде хмари? Чтобы её в ловушку упрятать?

— Хмарь? — он чуть нахмурился. Потом больше. — Погоди… хочешь сказать, что твоя Тьма — хмарь⁈

— Ты только не нервничай, ладно? В конце концов, она не виновата. Она тоже, можно сказать, жертва. И вообще не при чём. Она себе там жила спокойно. Плыла в воздухе, грелась на скалах. Там скалы чёрные, как стекло. Они силу впитывают. А наверху кратеры.

— Ты это видел?

— Да. Её глазами. Она раньше показывала какие-то картинки. Куски отдельные.

А ещё Тьма может беседовать. Пусть и странно, но ведь может же. И это тоже не нормально для тени.

— Я спрашивал, что случилось тогда, много лет тому, — я оперся на тёплую ещё машину. Металл остывал, и ночь принесла прохладу. Дышалось легко, спокойно. — Хотел понять, кто её притащил. Закрыл внизу. В единственном месте, куда чужих бы не пустили, а свои не стали бы искать.

Тимоха встал рядом.

Молчит.

— Но она не помнила. От неё тоже мало что осталось, после того, как светом жахнуло. Там приличный же выброс был.

Слушает.

— И как я понял, у них и силы, и память очень на размер завязаны. Или на цельность? Структуру? Их вообще кто-нибудь изучал? Не как предмет охоты или ресурс, или источник проблем, но просто самих по себе?

— Наш отец.

Да уж. Так себе рекомендация.

— То есть, твоя Тьма — это хмарь, — Тимоха произнёс это утверждающе.

— Ну… да. В общем, да. Скорее даже не хмарь, а остатки её.

— Та самая, которая когда-то уничтожила Громовых?

— Вот ты только скажи, что мстить ей собираешься.

— Нет, — братец ответил сразу, без раздумий, и пояснил. — Тени — хищники. И ведут себя так, как должно хищнику. Это то же самое, как если бы кто-то выпустил льва-людоеда…

Со львом Громовы справились бы.

— Но к человеку, который это сделал, у меня возникли вопросы. Много вопросов.

А то.

У меня не меньше.

— А если я скажу, что добыл её отец?

— Отец? Он не был сильным охотником.

— А он и не использовал силу. Ловушку. Он… в общем, слушай.

Много времени рассказ не занял, особенно, если не заострять внимание на отдельных картинках. Я вот не заострял. А Тимоха не перебивал.

— Второй, как я думаю, Илья Воротынцев. Кстати, голос его знакомым показался. Но тут не поручусь. Я слышу через неё, так что всякое возможно. В том числе и то, что примерещилось. Главное, происходило всё это ещё во время их учёбы в университете, то есть задолго до того, как отец вернулся домой.

— Думаешь, он её притащил?

— Не знаю. Сомнительно, по правде говоря. Зачем? Как я понял, он хотел её отдать кому-то. Профессору. То есть, подтверждается версия, что ими кто-то руководил. А вот дальше она не помнит. Возможно, в будущем и вспомнит, но возможно, и нет. И вот… тут первое. Какого размера должен быть камень, чтобы вместить в себя подобное создание.

Странно, но Тьма не показалась мне огромной.

Но опять же, она легко меняла обличья.

— И близко не представляю. Чёрную хмарь, извини, описать было некому. После встречи с ней живых не остаётся. Не оставалось, — поправился Тимоха. — Ты сам-то в тот день видел её?

— В тот день мне было не до разглядываний. У меня задница горела. И одна надежда была,