Сделай и живи спокойно 5 - Вадим Николаевич Демидов

— А… мы согласны. Только пари просто так не заключают. Нужно что-то на кон поставить.

Напрягать ещё раз этих молодых людей рассуждениями о победе коммунизма, я не стал. Зачем? Мой план сработал — ребята хотят соревноваться. А ставка? А что ставка — сейчас я их удивлюсь этой ставкой. Пусть поглубже влезут в то, в чём не разбираются.

— Это справедливо, — соглашаюсь я, — с моей стороны предлагаю ручной пресс для формовки кирпичей. Если вы победите, то забирайте любой который понравится.

Народ радостно загомонил. Ну, а что? Нужна была жёсткая аргументация. А ручной пресс это очень сильный аргумент, для этих ребят. К тому же мне не жалко. Если нужно, я себе ещё столько сколько нужно сделаю. Мастер Лепесток только рад будет, принять от меня новый заказ. Но — не думаю, что это произойдёт. Пусть сначала ребята победят, а вот потом — будем посмотреть. Я же знаю, что голый энтузиазм, на стройплощадке не проходит. Побеждает класс и мастерство. А этого у них нет и не будет долго.

— Теперь давайте решим, — спокойно высказал свое мнение я, — что вы будете ставить в ответ?

Возбуждённая предстоящим испытанием молодёжь слегка напряглась. Началось обсуждение. Мне это было не интересно и я отправился к немцам, предварительно бросив через плечо:

— Когда придумаете, что поставить в ответ, подходите к корыту с раствором. Я там буду ждать.

Тут важно не пережать. Пусть подумают чуток, посоветуются друг с другом и примут окончательное решение. Дальше уже моя стихия. Уж что-что, а как устроить небольшое соцсоревнование, в отдельно взятом коллективе, я умею.

Немцам всё было по фигу. У них своя задача и они с ней справлялись неплохо. Поэтому я всего-лишь уточнил, что раствор они будут носить и готовить только для меня, а белорусы сами пусть себя обеспечивают. Пленные уже давно находились на территории СССР и поэтому привыкли к разным видам соревнований на работе. Это было в духе этого времени. Они важно покивали головами и продолжили месить раствор. Ну, а я пошёл узнать, что решили мои оппоненты. Чего их ждать-то? Время, время уходит!

Вот прям не знаю смеяться мне или плакать. Белорусы предложили в ответ… пять килограммов сала! Не, так-то я этот продукт уважаю и кушаю с большим удовольствием. Только объедать и лишать последнего куска молодёжную делегацию из союзной республики, как-то не очень хочется. Жалко ребят и, особенно девчонок. Проиграют ведь и будут голодать. А оно мне надо? Так что пора приступить к последней сцене из этого Марлезонского балета. Буду порядок наводить, и коллектив объединять. Где наша не пропадала!

Ничего не стал говорить лишнего. От сала отказался и предложил свой вариант — полное послушание со стороны бригады белорусов, в случае моей победы. Я прораб и этим всё сказано! Кто не согласен тому прямая дорога в Минск. Бардак на стройплощадке больше не повторится и это не обсуждается. Потому что Работать нужно сообща и все свои действия согласовывать с начальством — то есть со мной. Иначе можно такого нагородить, что потом век разгребать будем. Дал, на подумать, пять минут. Дольше — это уже переливание из пустого в порожнее. А оно нам надо? Тут до обеда всего-ничего осталось. Каких-то жалких два с половиной часа. Это только начать и сразу закончить.

Как и ожидалось ребята согласились с моими условиями. А куда им деваться? Тут или так, или прямая дорога до дома. Единственное, что они попросили — это брать уже приготовленный раствор, хотя бы до обеда. Пришлось согласиться. Ещё несколько минут побегали делая нужные отметки. И потом, сразу, больше ни на что не отвлекаясь, приступили к работе.

До обеда я выпал из реальности. Включился только когда немцы напомнили. Ничего удивительного — приём пищи это для них святое. Орднунг — мать его! А я бы ещё поработал. Хотя бы для того, чтобы прийти домой пораньше. Там наверное Конкордия Прохоровна и моя жена — такой стол готовят. Столько гостей сегодня придут. Тяжело им вдвоём и я ничем помочь не могу. Мучаюсь тут с этими молодыми балбесами. Прививаю им культуру производства и правила техники безопасности. А ведь их ещё учить кирпич делать… Блин! При случае всё Михайлову припомню и напомню.

Перед тем как уйти в столовую детдома, я пробежался по объекту. Надо же мне посмотреть, как дела у моих соперников. Ну, что сказать — вполне близко к нормальному. По количеству пока говорить рано. Они ещё притираются друг к другу. Надеюсь, что после обеда, сработают лучше.

В детдоме на меня насели все сразу: начиная от заведующей и заканчивая малышами из ясельной группы. Даже поесть по-нормальному не дали. Но — больше всех отличились ребята из старшей группы. Они решили что смогут помочь нам, на устройстве фундамента. Если бы не моё обещание директору, что дети не будут помогать, пока мы не поднимемся до уровня земли, то пришлось бы им уступить. Хорошо что вспомнил об этом общении. Так что у меня было на кого свалить принятие решения. Ясен пень, что Валентина Степановна отказала старшегрупникам по всем пунктам. Только она не учла неудержимой энергии этих детей. Что-либо запретить почти выпускникам детдома — это просто невозможно. Их не остановят никакие запреты. Всё равно они всё сделают по своему. Пришлось мне рассказать, о пари с белорусами. Это позволило, хотя бы, убедить их не лезть в траншею. Потому что помощь с их стороны будет рассматриваться, как нарушение условий пари. Такое объяснение ребят, да и девчат тоже, устроило полностью. Что-что, а что такое спор и его правила, в среде детдомовцев, знали и уважали. Младший состав детдома требовал моего присутствия на показательных выступлениях. Оказывается готовится концерт посвящённый Дню Победы. Кое-как отвертелся от планирования этого мероприятия. Ещё группа детей хотела увеличить выпуск кирпича и требовала дополнительного оборудования. Пообещал разобраться в ближайшем будущем. Вроде прокатило, но, как говорится, осадочек остался. Так что обеда, как такового у меня не было. Что я там ел? Чем всё запивал? Не помню, но — вроде бы, пришёл на работу не голодный. И слава богу. На работе отдохну.

Ребятня, десяти-двенадцати лет, узнав о пари, примчалась болеть за меня. Всего прибежала толпа человек в сорок. Не так уж и много, но — не так уж и мало! Крик от них стоял дай боже.