Звездный ворон - Алиса Стрельцова

Солнце закатилось за реку, в чёрном небе прорезался тусклый месяц. Гришка оглядел окрестность. Жилище притулилось к склону холма. У его основания темнело несколько здоровых снопов, спускающихся с горбушки в низинку, а чуть поодаль виднелась какая-то сараюшка.

Изнутри сруб ничем не отличался от Косырова карамо – тот же земляной пол, те же крытые шкурами лежанки, тот же закопчённый бревенчатый потолок. Только вместо дыры в потолке – просветец, вместо очага – обмазанная глиной неказистая печка-каменка, а посреди землянки вросшая в землю кедровая рогатая колода – кровлю подпирает.

Гришка устало опустился на одну из лежанок и не заметил, как выронил из рук мешок с вещами да провалился в бездонный, точно колодезь, сон.

Разбудил его петушиный крик.

Ничего приятнее в последние дни я не слыхивал! – Улыбнувшись, Гришка разлепил глаза и удивился тому, что в землянке никого не было, даже Тамы… Огонь в печи погас. В котелке Гришку дожидалась вчерашняя похлёбка, а сквозь утопающее в солнечном тумане оконце доносились козье мяканье да звонкий стук кузнецкого молота.

Жмурясь от яркого солнышка, Гришка вывалился на улицу. Завидев его, Тама бросила кость и, виляя хвостом, юзнула Гришке в ноги.

Гуруна сидела на пенёчке, скосив взгляд, глядела в землю. Гришка подошёл к ней. Тряхнув простоволосой головой, девчонка затянула какую-то песенку и, отложив в сторону костяной гребень, принялась плести косы.

Хм, в упор меня не видит!

У босых ног Гуруны, прямо на траве Гришка приметил закопчённый плоскодонный горшок и покрытую тряпицей глиняную крынку…

– А энто чего?

Гуруна фыркнула и стрельнула взглядом на соседскую избу:

– Белослава добра гостя потчиват![97]

Гришка оглянулся… В сторонке у опрятного плетня за капустной грядкой углядел рослую ухватистую девку с медовыми курчавыми косищами и крепкими бёдрами. Подоткнув клетчатую понёву[98] под плетёный поясок, девка размахивала чекáном[99], пытаясь обухом вогнать в землю колышек. Вокруг колышка была намотана верёвка, к которой привязали молодую серенькую козу.

Резво взбрыкивая, козочка кружила вокруг девицы, то и дело норовила зацепить яркий расшитый подол понёвы кривыми рожками. Девица отмахивалась от непослушницы топором и поругивала её затейливыми словечками. Приметив Гришку, выронила из рук грозное оружие и, бестолково хлопая махровыми жёлтыми ресницами, принялась оправлять и без того ладно сидящее на выпуклом лбу узорное очéлье.[100]

Гришка приветливо кивнул, а после расхохотался… То ли над девкой, то ли над козой. То ли оттого, что коза, да и девка были какими-то своими, родными даже.

Гуруна дёрнула плечиком и скрылась в землянке. Белослава зарделась, звякнув подвешенными к очелью увесистыми кольцами, бросилась наутёк.

Гришка сел на пенёк, скинул с крынки тряпицу и отхлебнул молочка.

Козье, жирнючее… Неужто девица нарочно для меня расстаралась? С чего бы вдруг? Видно, попутала что-то Гуруна…

Гришка снова глянул на соседскую избу. Из-за невысокого крыльца вынырнула и тут же исчезла медовая макушка. В просветах балясин[101] мелькнул красно-чёрный узор понёвы. Полосатый матёрый кот с мышью в зубах выскочил из стоящего поодаль ови́на[102] и трусцой рванул к девице. Из-за крыльца послышался смешок и настойчивое шиканье.

Ага, похоже, и вправду для меня угощенье-то! Но откуда ж энта Белослава про меня так скоро прознала? Посреди ночи в окошке углядела?

Гришка поднял с травы ещё тёплый горшок, сунул в него нос. При виде распаренного пшена с маслянисто-золотым переливом сглотнул горячую слюну.

Не хлебушек, конечно, но тож сойдёт! – Сел на пенёк, вынул из-за пояса деревянную ложку и принялся черпать ею душистую кашу.

Ммм… не каша… пахучая амвросия! – приметив, что Тама нетерпеливо перебирает лапами, и ей подкинул…

Где-то хлопнула дверь. Гришка обернулся. С крыльца бодро скатился рослый бородатый парень и окликнул сестрицу.

Так энто же вчерашний приятель Зубрека! Щедровитый, тот, что его у въезжих ворот обнимал. Соседушка. Вот всё само и разъяснилось. Теперича ясно, как девица про меня прознала.

Гришка поприветствовал знакомца. Щедровитый ответил на его кивок уважительным поклоном и деловито направился к овину.

Выскользнув из землянки, Гуруна злобно фыркнула:

– Хм, думат, вéно дадут за тоя перестаркы… [103]– и снова скрылась из виду.

Кот, облизываясь, вынырнул из-за крылечка и принялся тереться клокастыми боками о балясины.

Смахнув горечь льняного масла с губ, Гришка зевнул и потянулся.

А чем не жизнь? Тепло привечают, щедро потчуют… – Заметив, что прилично подъел угощенье, Гришка оставил ополовиненный горшок на пеньке и пошёл узнать, кто там за землянкой орудует молотом…

При свете дня поросший бурьяном склон показался ему гораздо выше. Сбежав к ручью, Гришка обогнул давешние снопы, которые, как оказалось, и не снопы вовсе, а глиняные кузнечные горны, соединённые друг с другом понизу затейливой трубой-перемычкой. Таких Гришка насчитал пять штук. Возле горнов приметил по кучке углей и обтянутые кожей меха-гармошки – по два на каждый. Меха пыхтели и раздувались, точно по волшебству.

Разобравшись, что к чему, Гришка сообразил, что нехитрое волшебство происходит от пристроенного к сараюшке водяного колеса. Благодаря ему вода из ручья по желобам стекает на резную шестерёнку, а та в свою очередь подаёт воздух по обтянутым берёстой трубкам прямо в горны. И всё это – не что иное, как кузня, и орудует в ней Зубрек – по пояс голый, в тугой налобной повязке и кожаном фартуке.

Зубрек споро бил молотом по раскалённому куску металла. От однорогой наковальни светлячками разлетались искры, до черноты прожигали засмолённую плаху-основание. Зажав огромными клещами то ли клинок меча, то ли обушок косы, Зубрек окунул заготовку в бадью с водой, шипящее облако расползлось по кузне.

Гришка огляделся. По лавкам были разложены огнеупорные тигели[104], деревянные заготовки для литья лежали опрятной стопкой на земляном полу, вдоль стен на железных крючках красовался почерневший инструмент: клещи, секачи, молотки-ручники, крошечный молоток…

Аккурат для тонкой ковки. Не кузня, а райские кущи! – Гришкины руки зачесались, сами потянулись к тяжёлому молоту… Потянулись, да не удержали. Молот с грохотом упал наземь, опрокинулся в бадью, расплескал воду.

Зубрек сердито стёр с лица пот да вдруг как гыркнет, мол, не тронь ничего, чай не у себя дома. Пришлось Гришке выйти вон. Не мешать же человеку заниматься делом. Тут как раз и Гуруна с кузовом на плечах пожаловала. Через плечо крохотное налучье перекинула. В нём – стрелы и лук.

Ежели приглядеться, и не лук, а так… хлипкая девичья игрушка!

Смерила Гришку презрительным взглядом, крикнула что-то отцу на своём, басурманском.

По всему видно