Няня для тайной дочери драконьего военачальника - Ольга Ивановна Коротаева

— В цветке, который стал камнем.

— Оу, — покосившись на него, хлопаю ресницами. — Не говорите, что это зрелище вас настолько впечатлило, что решили быть со мной ласковым зайкой.

Шучу, а у самой в животе клубок колючей проволоки заворачивается. И сразу несколько сценариев рисует фантазия. Вот он сейчас меня обнимает, а в следующий миг сворачивает шею опасной осселинке.

Может, хочет воспользоваться моей способностью и занять трон, предварительно превратив короля в красивую статую?

Или же срывает с меня одежду и…

Замираю, пытаясь ухватить за хвостик прекрасное видение.

«Я же актриса, — улыбаюсь сама себе. — С ролью для взрослых тоже справлюсь!»

Прижимаюсь к мужчине спиной и с наслаждением вдыхаю аромат замши и терпкой травы, который кажется приятнее самых дорогих духов моего мира. Поднимаю руки и зарываюсь пальцами в густых волосах эмэра. Улыбаюсь, мечтая о моменте, когда Вурф наклонится ко мне и коснётся губами моей шеи.

— Вы же понимаете, как опасна для мира ваша магия? — хрипловато уточняет эмэр, проводя кончиками пальцев по моей руке от локтя до запястья.

Он сплетает мои пальцы со своими, и от этого простого движения всё тело покрывается мурашками. Щурясь, пропитываясь удовольствием, словно кекс мёдом:

— М-м-м?

— Вы же не думаете воспользоваться ей в личных целях? — жарко шепчет Вурф мне на ухо.

Не выдержав, поворачиваюсь к мужчине и тянусь к нему, мечтая о поцелуе, но эмэр ловко наклоняется, на миг прижимаясь губами к разгорячённой коже моей шеи. А потом просит:

— Снимите кулон, мешает.

Я торопливо срываю с себя украшение, отбрасываю в сторону и обвиваю руками шею Вурфа, но того будто подменяют. Отодвинувшись от меня, он опускается на одно колено и, вынув платок, накидывает на кулон. Завернув в ткань, поднимает и прячет в карман.

— Эй! — возмущаюсь я. — Почему вы остановились?

Вурф смотрит на меня устало, и, к моему сожалению, в его взгляде уже нет и искорки страсти.

— Это очень опасный артефакт, — деловито сообщает он. — Будучи послом в Осселине, я слышал историю о том, как в камень превратилась целая семья. Виновница не смогла снять с себя украшение, поэтому покончила с собой, но её змей продолжил жить.

— Эллеш рассказала мне другую версию этой сказки, — с ужасом вздрагиваю я и смотрю на эмэра. — Но этот кулон был в шкатулке, которую подарила мне Виссера. Принцесса сказала, что украшения из Осселина некогда вы привезли для короля, а он после передал их дочери.

— Ничего больше в той шкатулке не трогайте, — приказывает мужчина. — Подозреваю, что каким-то образом вы будите магию в спящих осселинских артефактах. Словно вы действительно принцесса.

— А может так и есть? — обхватываю себя руками и дрожу.

— Нет, — Вурф обнимает меня, будто пытается согреть своим теплом. — Вы на неё не похожи.

— Вы помните, как выглядит принцесса? — допытываюсь я, вспоминая кинжал в руке. — Узнали бы её спустя столько лет?

— Мне никогда не забыть её, — его лицо каменеет. — По приказу короля я должен был соблазнить её и передать ложную информацию, но я по-настоящему влюбился. Собирался не допустить войны между нашими королевствами, но…

— И что же случилось потом? — тихо, будто боясь спугнуть откровенность эмэра, шепчу я.

Он кривится и цедит:

— Всё, что говорят люди, правда. Её Высочество околдовала меня и выведала то, что так жаждал передать мой король её отцу.

Прижимаюсь к Вурфу сильнее, сочувствуя его разбитому сердцу. Вспоминаю, каким весёлым мужчина был, как сияла его открытая улыбка, и на глаза наворачиваются слёзы. Эмэр хотел спасти свою любимую, но она оказалась хитрой змеёй.

— Через несколько лет я получил конверт, — продолжает генерал. — Портрет девочки, на котором была написана дата рождения и имя. Я потратил немало времени, прежде, чем нашёл её.

— Эллеш? — догадываюсь я.

— Незаконнорожденную дочь принцессы, — болезненно морщится эмэр и тише добавляет: — Нашу дочь.

Глава 43

Как перевернуть мир?

Стою на балконе и смотрю в звёздное небо, а по щекам катятся слёзы.

Вот зачем эмэр разбередил мою душу? Лишь терзал меня, дразня невероятными фантазиями о нас двоих, но на самом деле я лишь ширма. Моя роль не предусматривает постельных сцен.

Моя роль…

Опускаю ресницы, и по щекам катятся слёзы.

— Ты плачешь? — Вурф снова перешёл на «ты», но я не оборачиваюсь. — Почему?

— А сам не догадываешься? — голос мой звучит на удивление спокойно.

Я тоже не вижу причин ставить между нами стены вежливости. Всё же я хорошая актриса. Переиграла сама себя!

— Нет, — звучит его тихий голос.

Но я не верю! Вурф просто хочет услышать то, что и так звенит между нами.

— А это, оказывается, больно, — шепчу и оборачиваюсь. — Любить.

— Да, — он приближается и останавливается рядом. Смотрит на звёзды. — Любовь обжигает душу так, что человек порой меняется до неузнаваемости.

— Верно, — киваю и тоже поднимаю взгляд к небу. — Теперь я сама себя не узнаю. Кто я теперь? Няня? Невеста генерала? Жена эмэра? Мать приёмных детей или приют для магических сущностей? А может, принцесса василисков? У меня чувство, будто я мечусь по зеркальному коридору, а вокруг лишь тысячи чужих отражений. Они множатся, увлекают меня всё дальше. А я всё бегу и бегу, в отчаянии надеясь найти настоящую себя.

Выговорившись, грустно улыбаюсь. Становится чуточку легче, когда я делюсь наболевшим с тем, кто так внимательно слушает. Ответа не жду, но Вурф неожиданно говорит:

— Мне кажется, ты запуталась среди ролей, которые тебе приходится играть. Остановись, Рая. Отложи маски. Я терпеливо жду, когда ты доверишься мне и покажешь своё истинное лицо. Кто знает, может, я стану тем самым зеркалом, которое ты судорожно ищешь?

Ком подкатывает к горлу, и я кусаю нижнюю губу, чтобы не разреветься. Сейчас, когда призналась этому человеку в чувствах, хочу пойти дальше. Не обращая внимания на страх, открыться ему. Если он не примет и оттолкнёт, вряд ли будет больнее, чем сейчас.

Беру его ладони и легонько пожимаю их.

— Дело в том… — сердце колотится, и отчаяние давит на грудь, но я упрямо продолжаю: — Что за этими масками ничего нет. И в зеркалах я ищу лицо, которого уже не существует. Я умерла. И девушка, которую ты видишь, тоже. Потому ты не мог заглянуть в мои мысли, ведь в этом теле чужая душа.

Он молча смотрит на меня, а я пытаюсь улыбнуться, но губы предательски дрожат.

— Не знаю, что произошло. Я вдруг оказалась у твоей кровати, в руке был кинжал, но я