Страх и голод 5 - Константин Федотов

До места падения вертолета я добрался уже в потемках, и, к моей удаче, бравых американских бойцов я здесь не увидел, но от этого не легче. Метров за пятьсот до точки падения я заметил волчьи следы, а чуть дальше и растерзанные тела. Белый снег был залит кровью, а на земле лежали три разорванных человека, две женщины и маленькая девочка лет десяти. Видимо, они выжили после падения и побежали прочь отсюда, а вот хвостатые их перехватили. Самое обидное в этой ситуации – людей просто разорвали, а не съели. Значит, зверье сделало это забавы ради. Помочь этим людям я не мог, поэтому перекрестился и пошел уже непосредственно к месту крушения.

Картина, что мне открылась, была, конечно, нелицеприятной. От удара вертолет буквально разорвало на три части, вся земля была залита и пропитана керосином, я вообще удивлен, как все не вспыхнуло. Но бог с ним, с вертолетом, дело в другом, пассажиры, между частями транспортника в горе сломанных деревьев и различного барахла, что было в салоне, сломанными куклами лежали женщины и дети. Все были мертвы как один, переломанные, с оторванными конечностями и застывшими в неестественных позах.

– Господи, помилуй и упокой их души. – тяжело вздохнув, перекрестился я.

На всякий случай я обошел всех, кого только увидел, и пощупал пульс, но тела уже успели окоченеть. Смотреть на это было больно и тяжело, но ничего не поделать, это жизнь, и она сейчас стала очень суровой и беспощадной. Продолжая осмотр, я подошел к носовой части и увидел, что на кресле, прикрепленном к перегородке, граничащей с кабиной пилота, сидит совсем мелкий мальчуган, и лицо его было розовым. Я сразу кинулся к нему и пощупал пульс на шее.

– Живой! Живой, юнец! – обрадовался я, но отстегивать его не спешил, нужно осторожно прощупать его на переломы. – Это что же получается, те люди в лесу бросили тебя на смерть? – прошептал я. Ведь с одной стороны, они поступили очень плохо, обрекая мальчика, а с другой стороны, благодаря этому он и выжил. Вот тебе и ситуация, благодарить их ему потом или проклинать?

– Еееессть тттут кто… – послышалось едва слышное шипение из кабины пилота.

Я сразу отстранился от мальчишки и заглянул за стенку. Там в кресле пилота сидел молодой парнишка, его лицо было залито кровью, а в щеке торчал крупный металлический осколок. Помимо всего прочего, ему в живот вонзился толстый сучок, а из левого предплечья торчала кость.

– Тише, браток, тише. – успокоил я его, скидывая с плеча свой рюкзак.

Открыв боковой клапан, я тут же выудил из кармашка армейскую аптечку и вколол в шею парня тюбик с сильным обезболивающим.

– Макс! Братик! Мне больно! – вдруг очнулся и заплакал мальчишка в кресле.

– Тише, малец. – вернулся я за перегородку.

– Кто вы? – сквозь слезы спросил он.

– Меня зовут дядя Олег, я помогу твоему братику, по крайней мере, постараюсь. А где у тебя болит? – уточнил у него я.

– Вот тут. – попытался он поднять свою руку, но не смог. – Голова болит, спина и рука. – пояснил он мне сквозь слезы. – А вы правда поможете нам или вы тоже плохой? – уточнил он.

– Я хороший, ну, по крайней мере, стараюсь им быть. – снимая с мальца шапку, ответил я.

Бегло осмотрел мальчика, оказалось, что у него разбита голова, сломана рука и просто ушиб спины. По сути, для такой катастрофы он отделался легким испугом. Видимо, повезло с занятым местом.

– Посиди тут и потерпи немного, нужно твоему братику помочь. Тебя, кстати, как зовут? – решил я отвлечь парня.

– Сережа. – переставая плакать, ответил он.

– Серега, значит. – улыбнулся я. – Кем мечтаешь стать?

– Военным, боевым офицером! – гордо заявил он.

– Вот как! – улыбнулся я от такой мечты. – Ну тогда пока терпи, считай, что это тренировка для тебя. – добавил я, глядя на Макса и думая, с какой стороны к нему подступиться и есть ли в этом хоть какой-то смысл.

Еще раз осмотрев парня, я понял, что крови он потерял не так уж и много, деревяшка, пронзившая его живот, послужила пробкой и не дала ему истечь кровью. Но что же с его внутренностями, тут все под большим вопросом.

Оторвав кусок обшивки от вертолета, я положил его рядом с кабиной и осторожно перенес на него парня. Сережа, увидев братика, не сдержался и громко заплакал. Я пытался его успокоить, но куда там, он совсем еще маленький, и мальцу тяжело видеть подобное. Руку я ему вправил и наложил повязку, так же и вынул кусок дерева из живота, и посветил в рану фонариком, мне показалось, что там все целое. Опять же, я не врач, так-то углубленные курсы по первой помощи проходил, как егерь, я подобное знать должен. Разумеется, и армия многому научила, ведь в бою раненые – это не редкость, если сразу кому-то не помочь, он тут же из трехсотого станет двухсотым. Щека парня была пробита насквозь, но по сути, это самая легкая из его ран. До дома доберемся, я ее обработаю и зашью, если доживет, конечно. Осмотревшись по сторонам, я нашел две зимних куртки, что лежали среди обломков, и укрыл ими парня. Затем я взял из рюкзака веревку и привязал ее к листу, на котором лежал парень, дно у него гладкое, так что послужит в роли санок, не на руках же мне его тащить.

– Сережа, нам нужно уходить отсюда. Иди рядом со мной и не отставай. – обратился я к мальчишке и потащил Макса в направлении сторожки.

Дорога до дома обещала быть непростой. Я иду с грузом, от которого за версту несет кровью, идем мы медленно, а где-то рядом бродит стая волков. Пока мы шли по лесу, я пытался узнать у Сережи, кто он такой, откуда они летели, да и в целом выудить у него побольше информации. Но, к моему удивлению, он сказал, что все секретно и ничего мне не расскажет, так как ему запретили. Я несколько опешил от такого ответа и даже решил схитрить, задавая вопросы издалека, но он не повелся. И вообще, мальчишка этот был