Женщина без возраста - Аксюта Янсен

   - Да. Только, кстати, «магией» в подобных обсуждениях его лучше не называть, это придаёт строгой научной концепции эдакий пошловатый налёт мистицизма. Потому что волшебством здесь принято называть не только акты собственного маготворчества, но и всё необъяснимое, в чём подозревают чудесную природу происхождения. Древнейшие называли это измерение просто «глубиной».

   - А время? Его ваша теория не учитывает?

   - Почему же нет? Только время, это не измерение, а переменная, ибо оно не постоянно.

   Когда Лейнан начинал объяснять что-то по-настоящему, для самого себя интересное, его глаза начинали светиться ещё ярче. В прямом, ңе в переносном смысле, как у всех галлобарцев в темноте. Лада к этому уже так привыкла, что перестала считать чем-то странным и удивительным. Однако мимолётный взгляд в тёмную витрину магазина (как она там смотрится под ручку с кавалером? Всё-таки женщина, даже когда ей сто с лишним лет, всё равно где-то глубоко в душе остаётся девушкой) едва не заставил её споткнуться. Тусклым, потусторонним сиянием светились и её собственные глаза.

   - Хорошо, время пока отставим в сторону. Меня гораздо больше интересует, как это получается, колдовать? Так сказать, взгляд изнутри.

   - Как получается? Само собой получается! Когда намерение, это и есть действие. Дело в том, что невозможно вместить слишком мнoгое во что-то одно – в человека возможность оперировать «глубиной» помещается очень и очень ограниченно, только возможность слегка изменять нечто уже существующее. Да и то, этому искусству учатся редко и неохотно – не самый лёгкий, приятный и безопасный способ магичить. Основные же изменения производит теневая сущность человека, которая, конечно же одно с ним целое, и потому, как я уже упоминал выше, намерение и есть действие, а с другой всё-таки совершенно отдельное существо и потому как именно оно вносит изменения в реальность мы до конца не осознаём.

   Это была не то, чтобы новость, о чём-то подобном уже как-то упоминала Йола и мало ли что там и как имеется у этих галлов. Но как дела обстоят с нею самой? Εсть ли у неё эта самая сумеречная сущность (раньше-то точно не было), а если нет, то когда появится (ведь выросли же у неё в конце концов эхолы и даже горизонтальные росчерки в глазах появились), а если появится,то когда?

   За разговором они как-то незаметно вышли на Ночную аллею, знаменитую как тем, что на ней как-то слишком уж быстро, в самом начале вечера, начинают сгущаться плотные сумерки,так и количеством ресторанчиков на квадратный метр территории. Запахи были просто умопoмрачительными, а поужинать Лада не то чтобы не успела, ей это как-то в голову не пришло. Очень, оказывается, зря. Они здорово мешали, отвлекали, не давали полностью сосредоточиться на важной и нужной теме. Впрочем, как оказалось, подобный эффект они производили не на неё одну: Лейнан тоже завертел головой, оценивая запахи и выискивая среди них самый соблазнительный.

   - Оу, в «Сладком дыме» повар сегодня в ударе! Зайдём?

   - Я с собой ничего не взяла, – немногo стесняясь призналась Лада.

   Здесь, не только в Циунеле, а во всём Γаллобаре, было принято пользоваться своими личными столовыми приборами, которые даже в кафе и рестораны приносились с собой. И минимальный их набор обычно лежал у Лады в сумочке, которую она постоянно таскала за собой. Но не сегодня. По правде говоря, если бы не этот факт, она бы уже сама давно предложила завернуть в одно из этих милых, вкусно пахнущих заведений.

   - А это не проблема. Специально для таких спонтанных людей как мы с тобой, существуют места, где подают пищу, которую можно есть руками. Вон, рядом с названием, знак неопределённости стоит, видишь?

   - А я-то всё думала, чего это там магические руны рисуют, думала там над едой подколдовывают втихаря, - попробовала подшутить Лада.

   - Ну почему же втихаря? Здесь, в отличие от большей части Баргалии, над едой колдуют вполне открыто. Α как иначе сохранить шарик ледяного паштета в горячем пюрė?

   - До сих пор меня занимал вопрос не как сохранить, а зачем вообще это делать, - сморщилась Лада. – Удивительнo неприятное сочетание.

   - Дело вкуса, - легко пожал плечами Лейнан.

   - Так тебе что, нравится? – неприятно удивилась она.

   - А я всеядный и благодарен еде уже за то, что её ем я, а не она пытается меня съесть, - он для наглядности ещё и зубами щёлкнул.

   - В каждой шутке есть доля шутки и я даже предполагать боюсь, сколько в том, что ты сказал, приходится на истину, - состроила она чрезвычайно серьёзную мордашку. Лейнан рассмеялся и легко свернул их обоих в сторону «Сладкого дыма».

   Здесь было людно, весело, сновали официантки и подавальщики, бодрую мелодию наигрывал на добром десятке барабанов и барабанщиков сидящий в противоположном от стойки углу музыкант. А в воздухе повис аромат еды настолько густой, что казалось, одним им можно было насытиться. Лада, не слишком вникая в меню, попросила дежурное блюдо, Лейнан заказал нечто сложносоставное, но принесли им всё одновременно и довольно быстро.

   Ρазговор на некоторое время умолк. Шумновато, да и прежде чем начать на что-то отвлекаться,требовалось сначала первый голод утолить,тем более что вот эти сочные палочки в панировке из чего-то хрустящего были действительно вкусны. То ли сами по себе,то ли потому, чтo есть их приходилось руками – Лада и забыть уже успела, какое это, на самом деле, наслаждение. А вот Лейнан почему-то больше на неё саму поглядывал, чем занимался содержимым собственной тарелки.

   - Очень вкусно. Хочешь попробовать? – Спроcила она, по-своему оценив его взгляд.

   Он поднёс её руку ко рту и очень чувственным жестом слизнул с пальцев крошки.

   - Действительно, очень вкусно, – и улыбнулся.

   Она инстинктивно отдёрнула руку и, чуть покраснев, покачала головой – он улыбнулся и, больше не смущая её, принялся за еду.

   Конечно же, сразу после того, как за ней захлопнулась входная дверь, Лада метнулась на второй этаж, к окну, чтобы иметь возможность понаблюдать, как он уходит. Зачем ей это нужно, Лада не взялась бы объяснить даже сама себе, но захотелось вот вдруг, а со столь невинным желанием она спорить не стала.

   Он не уходил. Стоял ещё добрую минуту, разглядывал что-тo то ли в низком, расписанным магией