Зодчий. Книга IX - Юрий Александрович Погуляй

— Мы должны спешить, — сказала она, двинувшись по кровавому следу к выходу из залы. — Рада, что мы сумели договориться. Вы спасёте множество невинных жизней.

Перед моим взглядом раскрылась карта с отметками, где содержались эти самые невинные жизни, под охраной наёмников. Несколько больших объектов, которые были отмечены в переписке Каменской как фильтрационные. Содержались как животные. Оттуда по одному выдёргивали людей, отправляя их в кабинеты для допросов, где несколько человек поднимали досье каждого, проверяли телефоны и задавали каверзные вопросы. Геварский выбрасывал мне результаты анализа переписки в виде красивой инфографики, со связями, именами. Трёхмерная интерактивная карта ширилась всё больше. Во главе списка оставалась Каменская. Женщина, которой не существовало во внутренних базах империи, доступных на Сахалине. Она, скорее всего, даже не являлась гражданином России. И была связана с объектом Комитет Одиннадцати, о котором ничего толком раскопать не вышло.

Весьма высокая позиция у Алисы! Да даже мятежный губернатор Волосов стоял несколькими ступенями ниже в местной иерархии.

Дверь отворилась, охрана Каменской встретила свою хозяйку, а женщина коротко приказала:

— В машину. Конструкт Березняки.

По карте это было в десяти километрах к северу. Будет время изучить отчёты Геварского. Убедиться в своих подозрениях.

А потом, забрав второй Конструкт, действовать.

Глава 17

— Ужин, ваше благородие, — с издёвкой сказал худой и невзрачный Каускас. Один из наёмников вошёл в тёплое помещение и небрежно грохнул тарелкой о стол, шмыгнул носом и вышел. Мой надзиратель — то ли латыш, то ли литовец по происхождению — даже не встал со своего кресла. На вид ему было лет сорок, но он уже начал плешиветь, и жидковатые волосы зачёсывал так, чтобы спрятать все следы.

В животе заурчало, однако прежде нужно кое-что доделать. Поэтому ещё несколько минут я ковырялся с настройками, одновременно изучая пополнение данных. За дни плена у меня получилось выстроить плотную связь между двумя Конструктами и объединить мощности искусственных интеллектов. Так что интерактивный план подконтрольных земель обрастал подробностями каждую минуту. А вот перемещения отрисовывались чуть реже, из-за высокой нагрузки на моих виртуальных помощников.

Однако — отрисовывались. Я вышел из голубого свечения и подошёл к столу, у которого приютилась табуретка. Каускас наблюдал за мной поверх пёстрого журнала с разноцветными машинами. На обложке полуголая красотка прижимала ладошки к щёчкам, с восхищением глядя на ярко-красный кабриолет.

В тарелке было филе тунца и шмоток морской капусты. Не то чтобы сильно богатый обед, но есть же всё равно нужно. Я аккуратно снял пиджак и повесил его на некое подобие вешалки. После чего осторожно сел на шаткий табурет и приступил к трапезе, полностью сосредоточившись на еде. Помещение березняцкого Конструкта было варварски раскурочено, чтобы я оставался на виду. Точно то же самое по приказу Каменской сотворили и во дворце Южно-Сахалинска.

Каускас усмехнулся и уткнулся в журнал. Мне выпала большая честь, меня стерегли магистры. День и ночь. Латыш-литовец обладал высоким рангом водника, а его напарник, плохо говорящий по-русски Матео Звирев, владел землёй. Охранники сменяли друг друга каждые двенадцать часов, не спуская с меня взгляда.

Оба не скрывали своего презрения ко мне, но и не наглели слишком. Хотя манеры им преподать стоило, и за последние четыре дня моего пребывания на Сахалине оба дошли до счёта «Два». Однако кому из них отдать первое место — я пока сомневался. Но всё же склонялся в Звиреву. Выходец из благородного русского рода, бежавшего из страны около сотни лет назад, старался каждую встречу донести до меня всю генетическую несовершенность жителей Империи и их рабскую любовь к хозяевам. Делал он это на ломаном русском языке.

Я не спорил. У меня хватало забот и без удовлетворения чужих комплексов.

Тунец сегодня был суховат, но вполне съедобен. Я заработал челюстями, глядя прямо перед собой. Моего сменщика на Сахалине ждали через два дня. Судя по последним донесениям — корабль уже миновал океан и приближался к острову с юго-запада, обходя Японскую Аномалию.

Едва новый Зодчий прибудет — мои внедрения в Конструкты перестанут быть тайной и придётся пускать в дело все заготовки. Я перевёл взгляд на плешивого Каускаса, выбирая нужный ракурс. Если ему загнуть ногу, отвести плечо назад, а на голову нацепить шутовской колпак… Хм…

Тёмный Скульптор во мне зашевелился. Да, последние дни показали, что управлять им всё же можно. Осталось проверить в деле.

Но пока рано.

— У вас какие-то вопросы ко мне, ваше благородие? — заметил моё внимание магистр.

Да, шутовской колпак, сдвинутый чуть на затылок. И бубенчики, обязательно. Мой заинтересованный попутчик ворочался где-то в районе солнечного сплетения, просыпаясь, поэтому я перевёл взгляд в сторону, подцепил вилкой пучок солёных водорослей и отправил в рот. На Каускаса старый Баженов реагировал с большей охотцей, но и в случае с Звиревым я был способен подобрать необходимый образ, чтобы пробудить ленивое вдохновение моего тёмного альтер-эго.

Мне неизвестно, кто будет рядом, когда придёт пора действовать. А выходить один на один с магистром… Рановато.

Так что пока просто работаем и тестируем возможности. Благо времени для изучения сил воображения было предостаточно. Да, заданий приходила масса. Мятежники готовились к штурму, обустраивая бункеры и зоны без магии. Ресурсы ехали с севера острова нескончаемым потоком. Видимо, подготовка к перевороту шла сильно заранее. Так что мне приходилось много работать, обустраивая крепость. Я пару раз в день менял Конструкты, перемещаясь по острову в перекрашенном зелёном армейском «Патриоте», захваченным во время мятежа, и выполняя поручения посланников Каменской. Но всё равно это было сильно проще по информационному шуму, чем мой обычный день в Томашовке.

По которой я, надо сказать, уже соскучился.

Из напитков мне была предложена лишь вода. Мой вопрос о морсе в первый день вызвал гомерический смех латыша, за что он сразу получил моё «раз». Потом стало ясно, отчего такая бедность в напитках. Ситуация на острове не предполагала шикарной жизни. Если ты, конечно, не верхушка сопротивления. Альфа и Беты питались хорошо и условия имели достойные, квартируясь в помещениях выселенных дворян. Остальные были скорее на казарменном положении. С провиантом, несмотря на спасённые мной фермы, тоже наблюдались сложности. Один из кораблей обеспечения пошёл на дно в районе Японской Аномалии, а ещё один оказался торпедирован имперским эсминцем.

Мировая общественность в лице Перуанского Протектората и союзников немедленно встала на дыбы. Звучали речи о том, что Протекторат собирается отправить свои вооружённые силы на поддержку территорий, дабы защитить их волеизъявление от штыков сумасшедшего императора. Военные