Воин тумана - Джин Родман Вулф

– Хорошо, я возьму ваши деньги и впоследствии рассужу вас, – сказала Каллеос. – Если ты, кибернет, подтвердишь, что дух вызван был, то проиграешь. То же самое будет, если ты упадешь в обморок от страха или сбежишь, как предполагает Эврикл. Во всех иных случаях выиграешь ты. Справедливо?

– Совершенно справедливо, – заверил ее кибернет.

– Но ты споришь только на три монеты, – пробормотал Эврикл. – А как же остальные семь? Ради трех и стараться не стоит.

– Я поставлю одну против Эврикла, – провозгласил капитан «Эйидии».

– И я тоже, – сказал капитан «Клитии».

– А остальные пять? – Эврикл посмотрел на Пиндара. – Вот ты, господин? Если удастся, я сегодня разбогатею.

– Да у меня и медяка-то нет, – сказал ему поэт. – Каллеос может подтвердить. А если б у меня были деньги, я поставил бы на тебя, а не наоборот.

– Ну хорошо, – сказал Гиперид, – я покрою остальные пять. Более того, я еще на две «совы» поспорю с тобой, Пиндар, – в долг, разумеется. Я время от времени бываю в Фивах и, как только окажусь там снова, зайду к тебе и заберу свой выигрыш.

– Ты сперва выиграй! – возразил Пиндар. – Каллеос, нельзя ли нам попросить у тебя Латро на время этой прогулки? Все-таки мы отправляемся на кладбище, а ночью на улицах небезопасно. Пусть он нас охраняет, ибо сами мы явно выпили лишнего.

Глава XVI. В Афинах

Носить оружие в Афинах разрешено лишь воинам – так сказала мне Каллеос и дала старый серый плащ ее прежнего слуги Гелло, чтобы я прикрыл свой меч.

Эврикл говорил, что кладбище совсем рядом, однако мне показалось, что оно очень далеко. «Смогу ли я отыскать дом Каллеос на обратном пути? – думал я. Ведь все остальные здорово набрались!» Из женщин с нами отправилась только Фая, а Каллеос заявила, что в такую даль не пойдет, даже чтобы увидеть божество, а уж ради мертвеца – тем более. И тут все честно признались, что, наверное, до смерти испугаются, если Эвриклу все-таки удастся осуществить задуманное и выиграть пари.

Каллеос дала нам два факела, один нес я, а второй Фая, и это было очень кстати, потому что улицы были завалены осколками камней и прочим мусором, а полуразрушенные стены (многие из них еще непонятным образом держались) отбрасывали непроницаемо черные, страшные тени в бледном, голубоватом свете луны. Я шел впереди, за мной – Эврикл, который подсказывал мне, куда свернуть. Каллеос дала ему петуха, чтобы принести в жертву на могиле, и он спрятал его под плащом, откуда время от времени доносилось возмущенное кудахтанье. В какой последовательности шли все остальные – если там вообще была какая-то последовательность, – я не помню, знаю только, что процессию замыкала Фая.

Когда мы добрались до кладбища, Эврикл спросил Гиперида, не похоронен ли здесь кто-то, с кем он, Гиперид, хотел бы увидеться.

– Если такой человек здесь есть, – сказал Эврикл, – то сперва я попробую вызвать именно его дух – исключительно из уважения к тебе. Впрочем, я оставляю за собой право вызвать любого другого мертвеца, если потерплю неудачу с первым. Может быть, у тебя здесь похоронен кто-то из родственников? Кого ты желал бы призвать домой из царства теней?

Гиперид покачал головой; мне показалось, что он испуган.

– Разве не странно, что ночью на кладбище собралось сразу столько людей? – шепотом спросил я Пиндара.

– Ты имеешь в виду нашу компанию? – удивился он.

– Ну да, и других тоже. – Я указал на тех, кто стоял чуть поодаль.

– Латро, – прошептал Пиндар, подозрительно на меня поглядывая, – когда дружок твоей хозяйки, этот Эврикл, станет осуществлять задуманное, ты должен будешь ему помочь.

Я согласно кивнул.

– Если рядом заметишь человека, излишне внимательно наблюдающего за происходящим, однако явно не пришедшего с нами вместе из дома Каллеос, – продолжал Пиндар, – сразу коснись его, хорошо? Только протяни руку и коснись. Договорились?

Снова послышался голос Эврикла:

– Значит, никто из вас не имеет в виду никого конкретно? – Моряки только головами покачали в ответ. – Хорошо, значит, я сам поищу подходящую могилу, где опробую свою силу. Главное – найти такую, ибо результат нашего спора полностью зависит от характера покойника. Это, надеюсь, понятно? – Все негромко выразили свое согласие. – Хорошо. Фая, пойдем-ка со мной. Я должен осмотреть могилы и прочитать надгробные надписи. И ты, юноша, – как там твое имя? – тоже ступай с нами.

Некоторое время мы бродили по кладбищу, под ногами шуршали сухие колоски пшеницы, посаженной на могилах. Эврикл подолгу стоял у некоторых надгробий, порой даже водил по высеченным надписям пальцем, а то вдруг поднимал с могилы комок земли, нюхал и даже пробовал землю на вкус.

Залетевший неведомо откуда ветерок принес запахи кухни и городских помоек, а также запах свежевскопанной земли.

Фая вдруг пронзительно вскрикнула, выронила факел и вцепилась в Эврикла, точно ища защиты. Петух закукарекал как безумный, вырвался и вылетел из-под плаща. Рассерженный Эврикл даже шлепнул Фаю как следует, спрашивая, какая муха ее укусила.

– Вон там! – в ужасе вымолвила она и указала дрожащей рукой на одну из могил.

Подняв повыше факел, я увидел то, что раньше заметила она, и подошел посмотреть.

Могила была разрыта. Груда земли высилась в стороне, там же валялись останки похоронных венков, а гроб кто-то наполовину вытащил из могилы и разбил крышку, из-под которой виднелось тело молодой женщины. Ноги мертвой и нижняя часть туловища все еще покоились в гробу, а остальное почти вывалилось наружу. Саван был сорван, несчастная была совершенно обнажена и прикрыта лишь своими длинными темными волосами. От нее пахло смертью, и я невольно отступил прочь, чувствуя, что запах этот издавна мне знаком, хотя и не мог бы сказать, где и когда мне довелось познакомиться с ним.

– Возьми себя в руки! – приказал Фае Эврикл. – Сейчас не время падать в обморок и демонстрировать содержимое собственного желудка.

Но девушка по-прежнему безудержно рыдала и прятала лицо в складки его плаща.

– Здесь, должно быть, произошло нечто ужасное, – сказал Ацет. – Это же осквернение праха! – Он схватился за рукоять меча.

– Полностью согласен с тобой, – откликнулся Эврикл. – Именно осквернители праха и действовали здесь, но вот кто они? И зачем это сделали?

Ацет в ответ лишь растерянно покачал головой.

Я погладил Фаю по руке и спросил, не лучше ли ей. Она кивнула, и я поднял ее факел, зажег от своего и передал ей.

– Я всего лишь гость