Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

Зейдлиц посмотрел на лес перед собой.

— Тогда нам остаётся только сохранять осторожность. Такие встречи — это ведь просто охота старых товарищей.

Хансен усмехнулся.

— Верно. Мы просто охотились. А разговоры остаются здесь, в лесу.

Они посидели ещё около часа, допивая чай и вино, разговаривая о повседневных вещах: о новых правилах охоты, о ценах на бензин, о последних фильмах в берлинских кинотеатрах. Солнце постепенно смещалось, и тени от деревьев становились длиннее.

Наконец они собрали вещи, взяли мешок с добычей и двинулись обратно к просеке. Лес провожал их шелестом листьев и редкими птичьими трелями. По дороге они не спешили, наслаждаясь последними минутами спокойствия.

Когда вышли к машинам, солнце уже клонилось к закату. Хансен открыл багажник и уложил туда часть мяса.

— Разделим поровну, — сказал он. — Я заберу свою долю завтра.

Зейдлиц помог уложить вещи и кивнул.

— Договорились. Следующая встреча через две недели, если ничего не изменится.

Они пожали руки, сели в свои автомобили и тронулись в разные стороны. Просека осталась позади, а впереди ждала дорога обратно в Берлин, где каждый день мог принести новые неожиданности.

Хансен ехал, глядя на поля и перелески, освещённые вечерним солнцем. Лес остался за спиной — как тихий свидетель их разговора. Самоуверенность тех, кто принимал решения наверху, действительно могла привести к большим трудностям. Но пока приходилось ждать, наблюдать и сохранять осторожность в каждом шаге.

* * *

Макгрегор пришёл в бар «The Anchor» ровно в семь тридцать вечера. Июльская жара ещё не спала, хотя солнце уже скрылось за крышами Бруклина. Асфальт на Четвёртой авеню отдавал накопленное за день тепло, и даже лёгкий ветерок с залива не приносил прохлады.

Внутри было душно и полутемно. Лампы под жестяными абажурами давали ровно столько света, чтобы можно было различать лица за столиками. Посетители не задерживались: выпивали пару пинт, немного общались и уходили.

Колм, пожилой ирландец за стойкой, знал почти всех по имени и никогда не задавал лишних вопросов. Он молча кивнул Макгрегору, когда тот вошёл, и через минуту поставил на столик в дальнем углу бутылку «Harp».

Макгрегор сел спиной к стене, в самый угол, где две стены сходились под прямым углом. На нём был светлый летний костюм из тонкой шерсти, белая рубашка с короткими рукавами и галстук, ослабленный на две пуговицы. Он не стал пить сразу — просто держал бутылку за горлышко и время от времени поворачивал её на четверть оборота, глядя, как капли конденсата медленно стекают по стеклу.

В 19:45 вошёл Шон Патрик Макграт. На нём был лёгкий льняной пиджак и его любимый тёмно-зелёный галстук в едва заметную клетку. Телохранитель занял привычное место у стойки, заказал пиво и принялся медленно пить, поглядывая в зеркало за спиной Колма. Макграт прошёл через зал, кивнул бармену и сел напротив Макгрегора.

Колм принёс ему стакан тёмного эля и маленькую миску с солёными орешками, не дожидаясь заказа.

Макгрегор заговорил первым — тихо и размеренно:

— Шон. Как дела на улицах?

Макграт сделал глоток эля, поставил стакан на стол и ответил:

— Работа идёт. За последние шесть недель я проверил всех семерых из твоего списка. Первые шесть — там всё чисто. Никто за ними не ходит, кроме их собственной охраны и водителей. Не было ни лишних машин, которые крутятся вокруг домов, ни людей с блокнотами у подъездов, ни фотографов, которые слишком часто появляются в одном месте. Всё спокойно.

Макгрегор кивнул, не меняя выражения лица.

— А седьмой?

Макграт помолчал секунду, потом продолжил:

— С седьмым тоже почти чисто. Но есть одна мелочь. Один фотограф. Мои ребята заметили его дважды. Первый раз — возле отеля «Уолдорф», когда там проходила встреча двух людей из списка. Он стоял с газетой в руках, но камера висела на шее, и он делал снимки, когда думал, что никто не смотрит. Второй раз — на прошлой неделе у входа в «The Plaza». Тот же человек: среднего роста, часто в соломенной шляпе. Работает аккуратно, держит дистанцию в два-три квартала, меняет позиции. Но попадается на глаза уже второй раз за месяц. И всегда снимает именно тех, кого лучше не трогать.

Макгрегор отпил маленький глоток из своей бутылки и поставил её обратно на стол.

— Ты установил, кто он и где живёт?

Макграт покачал головой.

— Пока нет. Мы видели его только на улице. Следить за ним сразу не стали — не хотели, чтобы он заметил хвост и насторожился. Но мои люди знают его в лицо. Если он появится в третий раз, мы его возьмём в работу.

Макгрегор откинулся на спинку стула, чуть расслабив плечи.

— Ладно. Узнай, кто он. Но без жести. Это всего лишь фотограф. Те люди, что его нанимают, легко наймут другого. Это пешка. Не трать на него слишком много сил. Просто выясни имя, адрес, с кем он связан. Если он работает на кого-то конкретного — доложишь. Если просто берёт заказы с улицы — тоже хорошо знать.

Макграт кивнул и сделал ещё один глоток эля.

— Сделаю всё тихо. Поставлю двух своих лучших людей. Они начнут с фотомагазинов, где обычно проявляют плёнки, и с уличных газетчиков, которые видят всех в центре.

Макгрегор одобрительно кивнул.

— Хорошо. Теперь расскажи подробнее, что происходит в городе. Не то, что пишут в газетах, а то, что видишь ты и твои ребята на улицах и в порту.

Макграт поставил стакан и наклонился чуть ближе, хотя в баре и так было тихо.

— В порту всё идёт своим чередом. Итальянцы по-прежнему держат рыбный рынок и часть доков на Бруклинской стороне. Наши ребята контролируют разгрузку хлопка, сахара и части металлов. За последние две недели не было ни одной серьёзной стычки. Только мелкие споры из-за очереди на грузовики. Мы уладили их за один вечер — поговорили с нужными людьми, и порядок восстановился.

— А профсоюзы? — спросил Макгрегор.

— Докеры всё ещё обсуждают новые условия. Луис Бухгалтер через своих посредников пытается влезть в их дела. Обещает защиту от полиции и помощь с зарплатами. Но наши уже предупредили его людей: если он сунется в наши кварталы, разговор будет коротким. Пока он держится в стороне, но слухи ходят, что он ищет союзников среди еврейских групп в Нижнем Ист-Сайде. Там у него старые связи.

Макгрегор слушал внимательно, не перебивая.

— Полиция?

— В семьдесят шестом участке капитан получает своё каждую пятницу, как и раньше. Пока деньги