Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

— Эй! — крикнул я громче. И снова никакой реакции.

Почувствовав раздражение и то, что от этого подобия музыки у меня начинает болеть голова, я просто толкнул водителя в плечо рукой. Он удивленно вытаращил глаза и посмотрел на меня чуть испуганно, как-то по-дурацки всплеснул руками, после чего наконец потянулся к магнитоле и выключил музыку.

— Эй, Трэв, ты чего? — обратился к нему пассажир, но повернув голову и увидев меня, тоже удивленно распахнул глаза. — Ой! Э… Здрасьте, детектив.

Я только кивнул им в знак приветствия и спросил:

— Вы обалдели, что ли? Что это за какофония? Вы же не в лесу, — а про себя подумал, что такой ужас даже в лесу слушать нельзя — птицы дохнуть будут. — Оштрафовать вас за чрезмерный уровень шума, что ли?

Они потупились, а водитель — как мы только что выяснили, Трэвис — проговорил:

— Извините, детектив, у нас просто сегодня праздник.

— Да, кстати, спасибо вам за это! — внезапно выпалил Деймон.

А, чего? Я завис на пару секунд, не поняв, о чем он вообще говорит, и при чем тут я.

— Да, точно, спасибо большое! — сказал Трэвис. — Благодаря вам, нам даже драться не пришлось, а на районе нас все равно уважают!

Я вообще перестал что-либо понимать, поэтому поднял перед собой ладони и сказал:

— Так, стоп. А теперь с самого начала и по порядку. С кем драться, за что уважают, и при чем тут я?

— Ну, это… — они вдруг оба потупились, и стало очевидно, что они что-то недоговаривают.

— Так, ну-ка быстро колитесь, а то я сейчас не только вас оштрафую, но и ваше ведро с болтами на штрафстоянку отправлю.

Они чуть испуганно переглянулись, и после короткой паузы Деймон все же заговорил:

— Ну, вы же, наверное, слышали про позавчерашнюю драку? Так вот, мой сосед, он правильный член Роллин Сикстис.

Я кивнул — эту банду знали все в Южном Централе. Они были самым крупным объединением в пестром составе Крипс.

— Он сказал, что мы должны идти и отстоять цвета банды в разборке с Бладс, если мы не трусы, не заслуживающие уважения.

— Погоди, — я глянул на их обычную одежду и красную машину. — Вы же вроде не в банде? При чем тут вообще вы?

— Нет, не в банде, — ответил за него Трэвис. — Но он говорил, что мы должны драться за честь банды, потому что тут живем. Иначе он всем скажет, что мы трусливые лохи.

— Да! И вообще стремные бустеры! — добавил Деймон.

Я не выдержал, приложил к лицу ладонь. Какая-то мелкая сошка из банды взяла этих идиотов на такой дешевый понт, а они повелись? Слов нет просто.

— Ну а вы, выходит, драться не хотели? — спросил я.

Они потупились.

— Только не говорите никому, — попросил Деймон. — Иначе нас будут ссыкунами называть.

И тут до меня дошло.

— И вы за этим попросили меня вас арестовать?

Парни опустили глаза в пол. Молчание затягивалось, но в итоге водитель все же ответил:

— Ну… да, — он немного помолчал, и вдруг добавил: — Но в итоге мы заработали авторитет! Этот ваш экс-ги-би-ци-о-низм, — произнес он сложное для себя слово по слогам, — это внатуре круто!

Я посмотрел на него, как на умалишенного. Я выбрал самую идиотскую статью, которую только мог, чтобы раз и навсегда обломать их бандитские амбиции и уронить их так называемый авторитет среди криминала до нуля. Просто чтобы они отступились от этих понтов и занялись, наконец, чем-то полезным. Как, мать вашу, эксгибиционизм может быть крутым? Бегать с голой жопой по району — это, черт возьми, совсем не круто!

— И что же вы сказали своим друзьям после того, как вас выпустили? — спросил я, начиная что-то подозревать.

— Что мы показывали своих питонов через витрину ресторана, — довольно осклабился Трэвис.

Я не успел снова шлепнуть себя ладонью по лицу, когда наполнившийся энтузиазмом Деймон добавил:

— А потом еще и копу их показали!

Лицо Трэвиса мгновенно изменилось, в глазах появился испуг. Он резко ткнул своего друга локтем под ребра, но слово уже было сказано.

— Копу? — прищурился я.

Деймон, кажется, понял, что и кому он сказал — ведь арестовывал их в тот день именно я.

— Ну… да, — выдавил из себя Трэвис.

— И зачем же? — спросил я вкрадчивым голосом.

— Ну, типа, хрен всем копам… — проговорил Деймон после паузы, и тут же получил новый, более сильный тычок в бок от Трэвиса. — Ай!

Я посмотрел на двух дебилов и почувствовал, что у меня дернулся глаз. Я, откровенно говоря, не знал, чего мне сейчас больше хочется: достать дубинку и как следует отходить обоих по хребтам, или заржать в голос от сюрреализма ситуации.

— Простите, детектив, — вдруг проговорил Трэвис, уставившись в руль. — Мы не хотели оскорблять вас или типа того. Просто хотели быть крутыми.

— Да, а тех, кто плюет на копов, уважают на районе! — добавил его друг.

— Да заткнись ты уже на хрен, Деймон! — запоздало вскинулся водитель и засадил своему товарищу звонкий подзатыльник.

— А я-то что? — заныл Деймон, опустив голову.

— Извините, детектив, он у нас туповатый, — сказал Трэвис.

Я не удержался и нервно усмехнулся. Ну да, а сам-то ты Альберт Эйнштейн.

Глубоко вдохнул, выдохнул, успокаивая нервы. А потом сказал:

— Так, все, валите на хрен отсюда, пока я вас обоих не арестовал. Еще раз будете нарушать общественный порядок — я вас закрою в обезьянник и всем скажу, что вы возле магазина косметики целовались друг с другом.

Парни вытаращили глаза так, что мне показалось, что они сейчас выпадут из глазниц. А потом Трэвис быстро закивал, воткнул передачу и тронул «Кадиллак» с места. Прежде чем они выехали с парковки на дорогу, я услышал его голос:

— Ну ты деби-и-ил, Деймон! — а сразу за ним звук еще одного подзатыльника.

Я не выдержал и заржал в голос. Таких придурков я еще никогда не видел.

Злость прошла, мне стало, откровенно говоря, весело. Ну просто невозможно злиться на таких придурков — они же действительно не понимают, что делают. Это как на маленького ребенка злиться, или на попугая. Или на Владимира.

В неплохом настроении я дошел до телефона-автомата. Патруль патрулем, а основное дело никто не отменял. Я опустил монетку в приемник и набрал рабочий номер Ника. Тот оказался на месте и снял трубку почти сразу.

— Детектив Касселс, отдел нравов полиции Лос-Анджелеса.

— Привет, это я. Можешь говорить? — спросил я, снова не став называться по