Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

дернулся и повернул ко мне голову, и в его взгляде из-под края шлема читалось абсолютное тактическое недоумение. Отказаться от свинца против многотонной мясорубки означало добровольно подписать себе смертный приговор.

— Только резина! — жестко добавил я, глядя ему прямо в глаза и не убирая руку с его оружия. — Огонь на оттеснение!

Капитан скрипнул зубами: логика военного кричала об обратном, но профессиональная дисциплина и мой статус взяли верх.

— Смена магазина! Переход на травмат! — неохотно скомандовал он отряду.

Захлопали выстрелы, глухие удары обрушились на песчаный панцирь голема, но эффект оказался нулевым: резина просто отскакивала от спрессованной породы, не оставляя даже вмятин.

Скорпион лязгнул стальными челюстями отвалов и надвинулся еще на метр, поднимая экскаваторную стрелу для нового удара. Ситуация стремительно катилась в пропасть: оттеснить такую массу травматом было физически невозможно, и нас просто раздавили бы о стену раскопа в ближайшие пару минут.

— Врассыпную! — отдал приказ командир, когда ковш полетел сверху-вниз в нашу сторону.

Удар разворотил песок в метре от меня. Я ушел в жесткий перекат, чувствуя, как мелкий щебень хлещет по куртке, и вскочил на одно колено.

Мимо, урод. При всей твоей массе соображения в тебе ровно столько, сколько в том песке, что ты разворотил.

Резиновые пули бесполезно щелкали по броне конструкта. Тварь замахнулась левой клешней из гидравлического захвата, намереваясь смести наш отряд вплотную к бетонным сваям, и сдерживать эту махину травматом мы могли от силы еще пару минут. Капитан со своими людьми делал что мог, но командовать здесь по большому счету было некому, кроме меня.

Мне требовалось понять анатомию существа. Я таких уже встречал: как и в случае с лавовой змеей под землей, у этой твари должен был быть управляющий узел. А где узел, там и кнопка выключения. Оставалось ее найти.

Я прикрыл глаза, игнорируя грохот стрельбы и скрежет гнущегося металла, и переключил восприятие.

Громада скорпиона предстала передо мной сгустком агрессивной темной энергии, циркулирующей по импровизированным каналам. Я быстро просканировал эту массу, отсекая периферию: клешни, хвост, панцирь, и заглянул вглубь структуры.

Узел нашелся быстро. Глубоко внутри, в районе условной грудной клетки, пульсировало плотное, практически черное ядро. Именно оно стягивало песок и железо, питая весь механизм.

Но то, что я увидел вокруг ядра, заставило меня крепко сжать челюсти.

Центр оказался укрыт куда хитрее, чем просто слоями породы: магия выстроила вокруг него живой барьер. Около двадцати ярких, дрожащих огоньков человеческой психеи были плотно спрессованы вокруг темного узла. Египетские рабочие служили твари физическим и энергетическим коконом для самого ценного, что у нее было. Заложники висели там, глубоко в коме, но их души продолжали светиться, поддерживая жизнь тел.

Умно, зараза, надо признать. Выставила вокруг собственного сердца живой щит, который нельзя пробить, не убив людей.

Мозг моментально просчитал последствия, и первый же вариант отпал, не успев толком родиться.

Ударить с дистанции? Сформировать концентрированный снаряд психеи и прошить туловище монстра насквозь? Заманчиво, конечно, только исключено полностью. Во-первых, я не смогу попасть по ядру, не погубив людей, а во-вторых, энергия души при столкновении с ядром такой плотности сдетонирует, и разнесет весь человеческий щит на рожки на ножки. Все равно что бросить осколочную гранату в запертый чулан с людьми.

Я открыл глаза, возвращаясь в слепящую реальность раскаленного карьера. Пыль хрустела на зубах.

Итак, расклад ясен. Дистанционные атаки отпадали, грубая сила с боевыми патронами тоже: пули перемалывали бы плоть заложников вместе с песком. Чтобы удалить эту опухоль и вытащить пациентов живыми, требовалось прямое хирургическое вмешательство. Мне нужно было проникнуть внутрь этого биомеханического урода, физически протиснуться сквозь барьер из живых людей и ударить зарядом прямо в ядро, в упор, контактным способом.

Никто в этом котловане, кроме меня, такой фокус провернуть не мог. А значит, и выбирать было не из чего.

Расстояние до твари составляло около пятнадцати метров. Монстр постоянно находился в движении, его конечности хаотично рассекали воздух, поднимая тучи пыли. Чтобы преодолеть дистанцию, увернуться от летящего железа и вскарабкаться на движущуюся конструкцию, мне требовалась максимальная маневренность.

Текущий вес вместе с экипировкой критически снижал шансы на успешное сближение. Бронежилет, куртка, разгрузочная система с подсумками — все это отлично защищало от осколков и огнестрельного поражения, но сейчас только замедляло меня, став балластом.

Броня не спасет, если по мне ударит ковш экскаватора. Она лишь гарантирует, что меня размажет по песку вместе с кевларом тонким слоем.

Я резко отступил на полшага за бетонную сваю, укрываясь от летящего щебня. Пальцы быстро нащупали фастексы на плечах и боках разгрузочного жилета. Липучки с треском разошлись, и я сбросил систему на землю, чувствуя, как плечи моментально освободились от десятков килограммов мертвого веса. Следом полетела куртка.

Палящее солнце тут же начало обжигать спину, но амплитуда движений восстановилась на все сто процентов. Я несколько раз сжал и разжал кулаки, проверяя моторику, слегка прокрутил плечевые суставы, не ощущая скованности.

Командир спецназа, укрывавшийся за соседним бетонным блоком, перевел на меня взгляд. Его глаза под краем шлема сузились. В армейской логике сброс индивидуальной бронезащиты в эпицентре огневого контакта классифицируется либо как паника, либо как тяжелая контузия.

— Вы что творите, граф⁈ — рявкнул капитан, перекрикивая визг сминаемого металла, когда скорпион протащил бульдозерный отвал по арматуре котлована. — Оденьтесь, вас на части порвет! Мы не сможем держать эту дрянь вечно!

— Мне нужен коридор, капитан, — жестко скомандовал я, игнорируя его возмущение и сокращая дистанцию. Я подошел к офицеру вплотную, глядя ему прямо в глаза, чтобы ни один слог не затерялся в грохоте. — Сконцентрируйте весь огонь строго по сочленениям твари. Бейте в гидравлические шланги экскаваторной стрелы, бейте в стыки клешней, где песок прилегает к металлу. Не пытайтесь пробить броню. Мне нужно, чтобы кинетическая энергия выстрелов дестабилизировала ее суставы. Заставьте ее дергаться. Заставьте отвлекаться.

Я коротко оглянулся на монстра. Скорпион переминался на песчаных лапах, готовясь к новому рывку.

— Светошумовые гранаты есть? — быстро спросил я.

— Два десятка на группу, — автоматически отчитался командир, все еще не понимая конечной цели маневра.

— Бросайте их прямо ей в морду. В пустые глазницы, в места концентрации черного тумана. Сенсорный аппарат у этой дряни работает на основе магии, ей нужно как-то считывать пространство. Перегрузите ей рецепторы вспышками и звуковым давлением. Слепите ее без остановки. А я иду внутрь.

Услышав последние слова, офицер замер. Челюсть под балаклавой плотно сжалась.

— Граф, а может обойдемся