Путь Стратега 2 - Саша Токсик

И я только сейчас увидел, что над их головами также мелькали дощечки, но уже больше напоминавшие собой медальоны. Никакой цены на них нарисовано не было, но даже так…

Караванщик волновался не о том, что у него украдут товар — усач следил, чтобы переселенцы не сбежали от него куда подальше за время поездки.

Для него крестьяне практически ничем не отличались от продаваемых им вещей. Сословное общество во всей его красе.

Я мысленно взял этот факт на карандаш. Своих новых жителей я подобным клеймом метить не собирался — не столько из сентиментальности, сколько из холодного расчёта: люди, которых не держат за вещь, работают куда охотнее тех, кого пасут, как скот. Едва ли Чемоданов когда-нибудь это поймёт. Хотя ему-то, поди, от этого ни холодно ни жарко — мужчина всего лишь перевозчик, исполнитель воли Союза Княжеств.

Стоявшая неподалёку Люба тоже приметила дощечки-медальоны над головами переселенцев — и как-то разом сникла, машинально коснувшись пальцами своей шеи, будто вспоминая нечто похожее из приютского детства. Перехватив мой взгляд, она тут же вскинула подбородок и сделала вид, что увлечена чем-то совершенно другим.

А меж тем Чемоданов, видя мое равнодушное выражение лица, понял, что такой мелочью, как заточенный нож или новая рубаха, меня не заинтересовать и потому повел к чему-то уже более серьезному.

Здесь, в задней части каравана, меня уже встречало небольшое стадо, следовавшее за телегами. И вот оно, не стану скрывать, действительно меня впечатлило.

Хотя что я, коров и овец в своей жизни не видел? Таких вот я точно не видел.

Как вам, к примеру, овцы, на которых шерсть растет сразу нескольких цветов? Или коровы, на голове у которых красуются размашистые оленьи рога?

— Что это за создания такие? — спросил я у караванщика.

— Друидская порода, — пояснил Чемоданов. — Создания, выращенные с использованием магии. Куда как лучше своих обычных сородичей, скажу я вам.

— И в чем же они лучше?

— Возьмем наших козочек, — с улыбкой указал усач на вереницу белых коз, мимо которых мы прошли. — Что обычные, что друидские жрут одинаково — но вот друидская приносит молока раз в пять больше. Чувствуете разницу?

— Пожалуй, — удивленно выдал я. Увеличение КПД в пять раз? Местные маги настолько хороши? — И сколько вы хотите за волшебную козу?

— Я рекомендую не думать лишний раз о друидских созданиях, — посоветовал мне Чемоданов. — Уж больно цены на них кусаются. Даже вы не сможете себе их позволить в данный момент.

— Вы не назвали цену, — нахмурил я брови.

— Десять червонцев за обычную козу и сорок — за друидскую.

Я задумчиво склонил голову. Цена и вправду оказалась немалой. Учитывая то, что наша деревня заработала всего двести червонцев, в данный момент мы могли купить себе всего пять таких волшебных коз. И ни на что больше у нас денег не останется.

Но… я ведь не продал еще все, что у меня было. Кое-что я всё же припас, не желая доставать раньше срока, пока не найду что-то меня интересующее в караване.

— Скажите, а если бы я предложил вам купить тушу мутанта, сколько бы вы за нее дали? — как бы невзначай уточнил я.

Чемоданов, услышав мои слова, застыл на месте. Его лицо вытянулось, а глаза в неверии были обращены ко мне, как два огромных блюдца.

Взволнованно облизнув губы, он вновь пригладил свои усы.

— Мне же не послышалось, господин Стратег? Вы сказали, что у вас есть туша мутанта? Ещё и свежая?

— Думаете, мне есть смысл вам врать? — вскинул я брови.

— Что вы, что вы! — панически замахал руками мужчина. — Как можно, вы же Стратег! Да-да, человеку вашего положения нет смысла опускаться до какой-то там лжи простому караванщику! Можете быть уверены, мы возьмём всё, что связано с магической тварью! Уверяю вас, вы не пожалеете!

Как и говорила Хищнова, всё, что содержит в себе хотя бы каплю магии — обладает невероятной ценностью. Чемоданов не мог оставить такое сокровище без внимания.

По моему приказу жители деревни вытащили всё, что осталось от Ледошкура, и караванщик, стоило ему их увидеть, подобрел ещё на несколько градусов. Пятнадцать минут он ошалело кружился вокруг костей, жил и мяса мутанта, осматривая каждый сантиметр. И только потом вернулся ко мне, но уже внешне совершенно спокойный. Впрочем, я сделал вид, что поверил в его игру на публику.

— Заметьте, обычно я так с ходу не называю цену, — Чемоданов наигранно замялся, промокая лоб рукавом, хотя глаза его уже вовсю светились корыстью. — Товар редкий, риск немалый, самому ещё перепродавать… Но для вас, так и быть, сделаю исключение. Я готов предложить вам… пять сотен.

Ломался он для вида — я видел это по Взору так же ясно, как и без него. Чемоданов не испытывал ни тени сомнения. Его отношение изменилось на «жадность».

Поэтому я нанес следующий удар.

— Восемь сотен.

— Вы просите слишком многого, — произнес Чемоданов, мигом растеряв все веселье. — Я предлагаю шесть сотен.

— Я всегда готов к переговорам. Только имейте в виду, если названная вами цена меня не устроит — я распродам всё, что получил из мутанта по своим соседям. Знаете, у каждого из них есть ремесленники, и они найдут, что сделать с такими ингредиентами.

Чемоданов осёкся, смерив меня уже совсем другим, оценивающим взглядом. Упоминание конкурентов подействовало лучше любых уговоров.

Это осознавал и мой визави, а потому с ещё большим почтением в глазах, хотя, казалось бы, куда ещё больше, он обреченно покачал головой.

Дальше у нас началась интересная игра, чем-то напомнившая мне покер. Я называл цену, а сам следил за его отношением с помощью Взора. Отношение постепенно менялось от «жадности» к «упрямству», а затем сменилось на «разочарование».

— Шестьсот восемьдесят семь, — проскрипел Чемоданов.

И по его тону я понял, что усач и в самом деле достиг предела. Продолжу и дальше давить, и он вовсе откажется от сделки.

— На такие условия я, так и быть, согласен.

— А вы опасный человек, господин Стратег! — взволнованно вытер пот со лба Чемоданов. — Давно мне не приходилось так изгаляться. Но уверяю вас, лучшей цены вы и во всем Союзе Княжеств не найдете. Да-да, слово честного дельца!

Честное слово и от караванщика? Верю. Но, по крайней мере, скупить у нас всё по самым бросовым ценам я не позволю.

Впрочем, когда усач протянул мне ладонь для рукопожатия, я уверенно ее пожал.

Единственное, во что я мог поверить —