Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

прикрытия батальон понёс бы при отступлении тяжёлые потери. Разгром каравана при этом оставался единственным успехом, о котором он мог доложить нанимателям, и потому он сфокусировался на добивании выживших.

Этого сделать я ему позволить не могу, и потому наши пути пересеклись, как рельсы на стрелке.

Река ответила гидроманту, как только я рванул ему навстречу.

Передо мной поднялся сплошной водяной вал высотой в шесть метров и устремился на меня с силой, способной снести кирпичный дом. Гранитный щит я сомкнул вокруг себя, развернув острыми гранями наружу. Основание вогнал глубоко в берег, ботинки утопил в камне. Вал с грохотом ударил, грозя расколоть основание, но разбился об эти грани, разошёлся на две стороны и сошёл по скату, не сдвинув ни барьер, ни меня.

Выступившая из-под земли вода превратила участок берега на тридцать метров вокруг в жидкую грязь. Щит лишился опоры и осел в размокший грунт, погрузив меня в грязь по грудь.

Хуже за весь день мне не было. Великий князь на несколько секунд оказался в жиже, как утопающая корова. Злость поднялась такая, что сломанные рёбра я перестал чувствовать вовсе. Собрав под ногами брошенное железо, выбрался Магнитной бурей и встал на металл, как на ступени.

Пока я вылезал, барон успел ударить по танкам.

Под двенадцатью машинами, спускавшимися к воде по правому скату ниже отмели после бегства Орды, он разом поднял грунтовые воды. Потерявшая опору головная машина за несколько секунд погрузилась в размокшую землю по надгусеничные полки. Я тут же приподнял и уплотнил песок под машинами, выдавливая из него воду. Скат затвердел, головной танк вышел на поверхность. Барон опять размыл грунт. Я вновь его укрепил.

Какое-то время ни один из нас не мог взять верх, перетягивая этот канат. Барон напитывал грунт водой, я уплотнял его, а склон с двенадцатью машинами между нами то расползался, то твердел. Допустить потерю танков я не мог, потому что без техники берег было не удержать, и он понимал это не хуже меня.

Фон Редерн первым прекратил бессмысленную борьбу, заметив более важную цель.

Пока он работал по машинам, слева от меня две мои роты расчистили путь через протоку, уничтожив преграждавших его водяных тварей и открыли огонь по гидроманту. Храбро, но чертовски глупо. Они двинулись перебежками к отмели, и барон заметил их раньше меня. На километровом участке протоки поднялись водяные валы. Они непрерывно сходились и расходились, перемалывая между собой ил, брёвна и всё, что там оставалось. Бойцов успели отвести, но не без потерь, и я видел тела, которые затянула в себя водяная воронка. Дальше к отмели не пошёл никто.

Бил противник быстро и точно. Он заставлял меня обороняться, не оставляя времени на ответный удар, но всё же выбрав момент, я ответил контратакой.

Стоя в двадцати шагах от барона, я вздыбил у него под ногами каменный клин в человеческий рост. Клин пронзил барона от паха до макушки, не встретив сопротивления, потому что его тело в эту секунду обратилось водой. Та расплескалась по камню, и через несколько секунд собралась в стороне, а барон вновь принял человеческий облик, целый и даже сухой.

Следом я ударил Металлическим вихрем, но результат оказался прежним: рой прошёл сквозь его водяное тело, не причинив вреда.

Третьим ударом я разорвал землю под ним. Провалившись вместе с куском берега, он на лету обратился в воду и просочился сквозь грунт. В двадцати шагах правее Освальд вновь принял человеческий облик, и на нём не было ни царапины.

Трижды я ударил в живого человека с двадцати шагов, и трижды он остался цел.

Под Детройтом я убил чёртова Абсолюта. Здесь я не мог даже ранить лидера наёмников и стоял, слушая, как у меня в ушах стучит собственная кровь. С того дня, как я взял ранг, такого со мной не случалось ни разу. Ярость поднялась ровная и холодная, без крика, и деться ей было некуда: бить дальше значило впустую расходовать энергию.

Сквозь неё пробилась и трезвая мысль. Гидромант такого ранга может оставаться водой сколько нужно, и силу я трачу зря. Зато превратить в воду весь батальон он не мог, и я переключился на его людей. А ещё нужно сократить дистанцию и попытаться навязать ему ближний бой, потому что Фимбулвинтер имеет собственное мнение по поводу всей этой воды, которой он оперирует…

Я накрыл Магнитной бурей ближние роты Псов, используя металл их доспехов и оружия, но закончить заклинание и превратить их в кровавый кисель барон не позволил. Водяные удары шли с трёх сторон без передышки. Следующие полминуты я занимался только собой. Так он и защищал своих: заставлял меня закрываться, не давая ударить по солдатам.

Разница между нами при этом заключалась не в ранге.

За моей спиной с гряды спускалась пехота, а над всем этим висел Трон, с которого работали батареи Грановского. Долго сдерживать равного противника, за которым стоят восемь тысяч человек и тяжёлая техника, он не смог бы, и барон был слишком хорошим полководцем, чтобы этого не понимать.

Дождавшись, когда враг на миг ослабит натиск, я ударил Обсидиановым дождём по нижнему концу отмели, где обе вражеские роты уже бежали назад по открытому песку. На них посыпались осколки вулканического стекла. Головное подразделение разом потеряло половину людей; поле острых обломков теперь преграждало путь к экипажам. До следующего дня проход через него оставался закрыт.

Ответный удар барона я запомнил надолго.

Небо над дельтой оставалось безоблачным. На высоте нескольких сотен метров разом развернулась водяная пелена и ударила вниз тысячами тонких струй, накрыв несколько квадратных километров поймы. Они пробивали шлемы и наплечники, прошивали людей насквозь и взрывали землю у них под ногами. Камыш срезало до корней. Солдаты бросались ничком, но вода доставала их и на земле, дырявя спины доспехов. Над берегом поднялось сплошное облако выбитого грунта.

Среди этого месива двигались сухие просветы. Фон Редерн вёл их над своими отходящими группами с такой точностью, что в шаге от наёмников землю вспарывало струями, а на их плечи не падало ни капли.

Я успел поднять над передовой ротой каменный навес. Первые удары выбили из него фонтаны крошки, следующие уже сверлили плиту вглубь. Я заращивал пробоины быстрее, чем вода успевала пройти насквозь, и все тридцать секунд чувствовал, как убывает камень над головами моих людей. Под навесом солдаты теснились плечом к плечу. В нескольких шагах от края упал человек, ползший к нам на локтях, и остался лежать с протянутой рукой. Дотянуться