"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

ответа — говорила прямо и без смущения. Наконец, в потоке вопросов прозвучала пауза. Проангел раскрыл и закрыл большие крылья, и Татьяна невольно залюбовалась золотыми искорками, мерцающими на маховых перьях.

— Я был против вашей кандидатуры, — признался тот, сцепив перед собой аристократические пальцы и положа на них подбородок. — И сейчас против. Но вы уже здесь, и кое-что знаете. Если бы я не видел, как вы проводите операции, я настоял бы на том, чтобы вас с измененной памятью вернули на родную планету.

— Не поняла! — Татьяна посмотрела в его глаза. — А как вы могли видеть?

— Лу-Тан разослал запись реанимации сатианета всем Стражам порога галактики. Чтобы ни у кого не возникло сомнения в правильности его выбора. Он всегда был мудр и дальновиден, наш крелл.

Татьяна покивала.

— Мне кажется, я понимаю вас. Его всем будет не хватать. А вам я благодарна. За откровенность.

Проангел что-то ответил, но странный звук перекрыл голос. Переливчатый, мелодичный и тоскующий, то низкий — горловой, то высокий — звенящий, словно колокольчик, он летел по станции, неся на белых крыльях печаль.

Татьяна замерла, ощущая, как перехватило дыхание. Проангел, нахмурившись, смотрел за нее — в бесконечность звездного пути. И кто знает, возможно, его глаза с кошачьими зрачками отслеживали в пустоте свой вектор полета?

Серафида с Крелоса пела Прощание. Татьяне незачем было спрашивать — она понимала каждый звук, каждую ноту, каждую паузу. В прощальной песне слов не было, возможно, Первая певунья вкладывала ментальное значение в физическую оболочку мелодии, но сердцу слова не требовались — оно отзывалось любовью и болью. И в том и другом был свет, а не тьма пустого пространства и холодного одиночества.

Последний звук исчез где-то в закоулках Лазарета. Татьяна отвернулась от Марвэлла, тыльной стороной ладони стирая влагу с щек. За спиной раздался шелест крыльев.

— Пора! — позвал проангел, поднимаясь.

Она отчаянно моргала, прогоняя слезы с глаз. На полдороги им встретился Ларрил — видимо шел в смотровую, предупредить. Его лицо было отстраненным, стянутым, застывшим, как маска. И Татьяна понимала его чувства, словно кончиками пальцев касалась горячей кожи. Она и сама не отказалась бы скрыть слабость и слезы, не показывать чужакам свежую боль. Однако такой выдержки как у Ларрила у нее не было и быть не могло.

В полном молчании они выстроились вдоль стен, не хватало только креллов и серафиды. Первая шлюзовая уже была открыта.

В конце коридора показалась процессия. Продолговатый синий контейнер удерживали в воздухе две гравитационные тележки. Креллы шли по двое — спереди и сзади. Серафида замыкала процессию. Голова ее была опущена, толстые губы непрерывно шевелились, словно она продолжала петь безмолвно.

Татьяна ощутила к ней искреннюю симпатию. Чувство горячей благодарности за прекрасное, полное жизни и света прощание сдавило сердце. Серафида неожиданно подняла голову и посмотрела Татьяне в глаза. И та с изумлением поняла, что услышана.

Первая тележка миновала порог.

— Стойте! — закричала Татьяна Викторовна и бросилась к контейнеру.

Обхватила руками, прижалась щекой. Постояла. Стянула с плеч белый халат и накрыла им контейнер. И отвернулась, уткнувшись лицом в стену.

Тяжелая рука опустилась на ее плечо.

— Не печалься, человек! — произнес БагДэАн, честно пытавшийся говорить тихо. — Он ушел только отсюда…

— У меня есть имя, — всхлипнула Татьяна Викторовна, не оборачиваясь. — Меня зовут Танни.

— Лу-Танни! — поправил с порога чей-то голос.

Она резко обернулась. Дуг-Кагн смотрел на нее и улыбался.

— Прощайте, дитя, получившее имя! — он хлопнул ластами и слегка наклонил голову. — Скоро мы встретимся вновь…

БагДэАн, насмешливо блеснув глазами, поспешил за ним — в чрево первой шлюзовой. Двери закрылись. Через несколько мгновений сигнальная сирена возвестила о том, что каури Дуг-Кагна отшвартовался от станции.

Страж порога покинул свой Лазарет.

* * *

Татьяна ворочалась в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Остатки стимуляторов в крови отчаянно сопротивлялись отдыху.

Пространство вокруг Лазарета на перекрестке миров опустело. Отбыл флагман Малого звездного флота. В одни врата с ним ушли каури с Крелоса и корабли других Стражей порога. Вслед за ними отправился почетный караул с М-63.

— Я бы хотел остаться! — грустно улыбаясь, говорил Ларрил, когда они прощались на пороге. — Не хочу оставлять тебя одну…

Татьяна погладила его по щеке. Он не был возлюбленным, он был просто другом. Но за годы одиночества и этого было слишком много для нее.

— Лети со спокойным сердцем! — улыбнулась она в ответ. — Я — Страж порога сектора Див. Я справлюсь.

Ларрил внимательно посмотрел на нее.

— Из тебя выйдет хорошая Хозяйка! — заметил он. — Я буду ждать тебя на М-63.

— Я прилечу. Мне столькому нужно научиться!

— Прилетишь? — удивился проангел. — Ты же не умеешь управлять МОД?

Татьяна пожала плечами.

— Научусь.

— Я помогу!

— Конечно…

…И голову невозможно было отнять от подушки, и глаза слипались и болели, но острые мысли кололи и кололи сознание, теребили память, заставляя сердце частить. В прошлый раз, оставшись в одиночестве, она не справилась. Сдалась. В этот раз не сдастся. Или ее зовут не Лу-Танни?

Ложе тихонько закачалось в темноте, убаюкивая и согревая.

— Я не маленькая. Не надо меня укачивать! — сонно пробормотала Татьяна, сворачиваясь в клубочек и все еще шмыгая носом.

Где-то рядом запела серафида. Вплетались в ее голос серебряные переливы гитары. И тихий, ласковый и родной голос пел, растворяясь в тишине огромного неведомого мира:

На цепочке следов

Снега алмазная пыль.

Ожерелий жемчужных плен —

Звезды…

Старых сказок природы

То не ложь — быль,

Как и счастья разбитого тлен —

Слезы.

Разве можно сравнить

Снег — и беды твои?…

Купол неба — высокий ночной

С горем?

Над Землей пролетают

Календарные дни,

И ты в этом, чудак-человек,

Не волен…

…Под вуалью сплошной

Кучевых облаков

Улыбается тайною в ночь

Месяц

Беспокойный союз

Из доутренних снов

Убегает заранее прочь

Уже в десять.

Мягкой лапою мрак

Загребает дома

И мешает игральную кость

Неба…

Ветер в кресле Земли,

Над Землей кутерьма,

И в каких только странах

Бродяга не был.

Мария Ермакова

Хозяйка

Пролог

Сквозь стекающий темной луны сердоликовый свет,

Сквозь качающий тучи и вечно