Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

засеменила рядом, непрестанно болтая о том, какая это честь, и не забыл ли мистер министр о своем обещании дать эксклюзивное интервью для ее скромного блога о цветоводстве. Мы двигались по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам, мимо шедевров классической живописи и голографических инсталляций, пока не остановились перед массивными дверями из красного дерева с золотыми инкрустациями. Охранник со шрамом приложил ладонь к биометрическому сканеру.

«Его превосходительство ждет вас в оранжерее. Ведите себя подобающе».

Двери бесшумно разъехались. И нас окутал, обволок, поглотил влажный, теплый, невероятно густой воздух, наполненный тысячью пьянящих тропических ароматов. Оранжерея была колоссальным стеклянным собором, куполом уходящим ввысь. Под ним, среди искусственных ручьев и водопадов, в идеально воссозданном микроклимате, цвели и благоухали самые причудливые и редкие растения мира. И в центре этого буйства жизни, у античного мраморного фонтана, обвитого лианами, стоял он. Министр. Не в официальном мундире, а в простом шелковом халате с вышитым драконом. С седыми волосами, зачесанными назад, и с увеличительной лупой из чистого хрусталя в руке. Он смотрел на наш контейнер не как министр внутренних дел на потенциальную угрозу, а как алхимик, увидевший философский камень. Его лицо светилось почти детским нетерпением и жадностью.

«Ну же, ну же, не томите! Показывайте!» — его голос, обычно металлический и властный, сейчас дрожал от неподдельного волнения. Вся маска холодного правителя мгновенно испарилась, обнажив одержимого коллекционера.

Слуги с почти религиозным трепетом отщелкнули замки и открыли контейнер. И там, в лучах искусственного солнца, под которым играли радужные блики, предстала она. Орхидея «Призрачный лепесток». Ее цветы, казалось, были выточены из дымчатого хрусталя и тончайшего фарфора, они излучали мягкий, собственный, перламутровый свет. Это был шедевр — результат титанической работы Альфреда, соединившего биоинженерию и садоводческий гений.

Министр тут же замер, затаив дыхание. Он сделал шаг вперед, его руки, обычно твердые и уверенные, теперь заметно дрожали. «Невероятно… Это… Это действительно она… Я читал описания в старинных фолиантах, видел голограммы… но чтобы вживую… Дыхание захватывает…»

Он наклонился, чтобы вдохнуть аромат, его глаза закрылись от предвкушения. Это был наш сигнал.

«Активируй усыпляющий газ, Альфред! Точно сейчас!» — мысленно, с силой скомандовал я.

Но в этот самый роковой момент охранник с лицом боксера, отступая, чтобы дать хозяину место, не глядя, наступил на валявшийся на полу шланг системы капельного полива. Раздался негромкий, но отчетливый щелчок — его тяжелый ботинок активировал механизм, о котором мы не знали! Он был вмонтирован в плитку для защиты самого ценного экспоната!

Оглушительные сирены взревали, разрывая идиллическую атмосферу оранжереи. Одновременно с грохотом, сотрясающим стеклянные стены, из потолка начали опускаться массивные титановые щиты, с громким лязгом перекрывая все выходы. План, такой идеальный на бумаге, начал рушиться с оглушительной скоростью!

«Измена! Ловушка!» — заревел министр, моментально преображаясь из увлеченного ученого в загнанного, но опасного зверя. Он отпрыгнул от цветка и рванулся к скрытой в стене панели тревоги.

Медлить было нельзя ни секунды. Я взломал внутренние магнитные замки своего убежища. С оглушительным хрустом и звоном ломающегося дерева ложное дно контейнера разлетелось вдребезги, и я выпрыгнул наружу, как демон, призванный из самого ада, с двумя обнаженными клинками в руках. Мои мышцы, затекшие от неподвижности, кричали от боли, но воля была стальна.

Охранники, не теряя ни доли секунды, обнажили оружие — не электрошокеры, а компактные импульсные пистолеты. Алина, сбрасывая маску глупышки одним резким движением розовый парик полетел в сторону, метнула в ближайшего из них — того, что был худощавее — свой скрытый клинок. Лезвие блеснуло и вонзилось ему в предплечье, заставив того вскрикнуть от боли и уронить оружие.

«Лия, Альфред, у нас критическая ситуация! Система полного блокирования активирована! Щиты опущены!» — крикнул я, уворачиваясь от первого выстрела. Энергетический заряд просвистел в сантиметре от моего уха, опалив волосы и оставив вонь озона.

«Воспринято! Взламываю протоколы управления! Держитесь тридцать секунд! Это все, что мне нужно!» — голос техника был напряжен до предела, на фоне слышался яростный, бешеный стук по клавиатуре и тревожные сигналы его систем.

Тридцать секунд в этом аду были вечностью. Охранник со шрамом ринулся на меня, его движения были быстрыми, точными и смертоносными, как у боевого робота. Я уклонился от удара прикладом пистолета, чувствуя, как ветер от взмаха опаляет щеку. Мой клинок просвистел в воздухе, нацелившись в горло, но он отбил его предплечьем, обшитым углеволоконной бронепластиной. Раздался скрежет, и посыпались искры.

Алина тем временем вела изящный, почти акробатический бой со вторым охранником, который, истекая кровью из раны, все же пытался ее достать. Она использовала столы с растениями как укрытия, опрокидывала их, создавая баррикады и помехи, кидала в него горшки с землей. Ее стиль был импровизацией, грацией и яростью против грубой силы.

Министр тем временем, добрался до панели и нажал серию кнопок. Из потолка, из декоративных элементов, с шипением выдвинулись автономные турели. Их красные глазки-сенсоры с холодным механическим жужжанием начали наводиться на нас.

«Альфред! Турели!» — закричал я, едва уворачиваясь от очередного удара и отвечая уколом в бронированный живот противника.

«Держу! Взламываю их систему целеуказания! Перегружаю алгоритмы распознавания!»

Турели дергались, их стволы беспорядочно метались из стороны в сторону, не в состоянии зафиксировать цель. Одна из них, захлебнувшись в противоречивых командах, вдруг дала короткую очередь импульсных зарядов, но не по нам, а по огромной стеклянной стене оранжереи. Стекло треснуло с оглушительным грохотом, покрывшись паутиной трещин. Внутрь хлынул поток свежего, холодного воздуха снаружи.

Я воспользовался долей секунды замешательства моего противника. Низкий, стремительный подкат, точный удар клинком в щель на коленном суставе — его нога, хоть и усиленная, подкосилась с противным хрустом. В следующее мгновение я, как тень, оказался позади него, и мой второй клинок нашел единственную незащищенную щель — на шее, под затылком. Раздался хрип, треск ломающейся электроники и короткое замыкание. Он замертво рухнул на каменные плиты пола.

Алина, тем временем, закончила своего противника, ловко запутав его в сети для подвязки орхидей и добив разрядом от его же собственного, подобранного с пола импульсного пистолета.

Мы стояли спиной к спине, тяжело дыша, среди опрокинутых растений, разбитого стекла и тел. Адреналин пылал в крови. Министр замер у стены, его лицо исказила смесь ярости, страха и животного ужаса. Турели все еще безумно вращались.

«Готово! Я загнал их в цикл перезагрузки! Но основные щиты я пока поднять не могу! Их система физически отключена при тревоге! Вся охрана комплекса уже здесь! Они будут пытаться взломать щиты снаружи!» — просигналил Альфред, его