Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

волнует, царапает на подсознательном уровне, но я слишком занят, я слушаю Томоко, которая говорит что ее к директору вызывали, что девчонки из параллели с ней дружить теперь хотят и что парни этой школы и Академии из Гизы создали коалицию «Ненавистников Кенты» и теперь везде расклеивают маленькие такие листочки, где пишут про меня всякие гадости, что им назначили нового школьного психолога и что она уже успела поссориться с Мидори-сан, а Мидори-сан почем зря с человеком ссориться не будет, раз поссорилась, значит плохой человек, а ей еще к ней на прием после обеда идти, и тебя тоже вызывали, но главное…

Тут мы заходим в двери и нам поневоле приходится «ужаться», чтобы войти в дверь по одному. Я машинально — замедлил ход, чтобы пропустить вперед девушек, приучен так и в прошлой жизни, и в этой — девушек вперед пропускать. Тем более — Королеву-Мать, Альфа-Прайм и Коллективный Разум Социального Улья — Натсуми. И конечно, Наоми, конечно, Томоко и всех остальных. Кроме, разве что Хироши. К моему удивлению — Натсуми остановилась, как только я замедлил шаг. Остановилась и Наоми. Замерла на месте Томоко, опасливо поглядывая на остальных. На Мико и Кэзуку я не обратил внимания, но был уверен, что те последовали примеру Натсуми, она же у нас за них всех думает, никакой фронды в рядах черно-белых нет, не было и не будет. Единым фронтом выступают девушки, им бы на синхронное плавание…

Какое-то время мы все стоит перед дверью — я, пропуская Натсуми и остальных и остальные — пропуская меня. Ну… хорошо. Я пожимаю плечами и прохожу в дверь первым. За мной следует Натсуми, затем Наоми, Томоко, Мико и Кэзука. Позади всех плетется Хироши с портфелями. Прямо напротив входа, у шкафчиков с обувью — стоят две группы школьников. Одна — с разноцветными шариками и плакатами, на плакатах нарисованы сердечки и написано мое имя, что-то еще, не успеваю прочитать. Вторая группа — мрачно насупившаяся. И в той и в другой группе есть и мальчики и девочки.

— Это что еще такое… — останавливаюсь я, разглядывая этот натюрморт. Хотя с точки зрения технической — скорее пейзаж. Ээ… групповой портрет? Никогда не был силен в искусстве.

— Добро пожаловать в школу! Кента-кун! — хором скандируют те, что с плакатами и шариками. Те, что без — молчат. Смотрят недружелюбно, я такие вещи кожей чувствую.

— Те, что справа — твоя группа поддержки. Армия твоих поклонников и их самопровозглашенный лидер, Аой Сурогава. — сообщает мне Натсуми, появляясь рядом: — А те, кто слева — это клуб твоих хейтеров. «Ненавистники Кенты», во главе с их не менее самопровозглашенным лидером Тсубаки Аой. Интересно, что она — тоже Аой… девушки с этим именем явно неравнодушны к тебе.

— Вот! — шепчет в ухо Томоко: — а я говорить сперва не хотела, но у тебя полно хейтеров в школе! Парни говорят что тебя побить надо, но только после твоего боя с этим жутким тайским боксером никто не решается, даже глава клуба каратэ отказался. Но они деньги собирают на какого-то бойца из-за границы!

— Что?! — какой бред льют наивной девушке Томоко прямо в уши в этом общеобразовательном учреждении? Положительно, надо ее в охапку хватать и бежать отсюда… вот дождусь экзамена. Кстати, экзамены тут не выпускные, школы просто аттестаты дают, тут у них централизованные вступительные экзамены, первый тур University Entrance Center Examination — в школе проводится, за полгода до поступления в университет, так что и правда времени у меня немного. В любом случае, мысль о том, что школьники, пусть даже и объединившись в группу на почве ненависти ко мне — нанимают бойца, чтобы накидать мне люлей — крайне сомнительна. Сложно это. Вот, скажем подстеречь после школы хорошо организованной толпой с бейсбольными битами — это да. Или там слабительного в чай на переменке подсыпать. А устаивать тут локальный мортал комбат — это уже перебор.

— А девушки из группы хейтеров устроили на тебя охоту! — доверительно сообщает мне Томоко: — Они хотят тебя соблазнить и опозорить! Сперва соблазнить, а потом разбить тебе сердце!

— Как… неожиданно…

— Меня зовут Сурогава Аой и я председатель Армии Кенты! Твоей армии! Веди нас, мой генерал! — выскакивает из кучки девушка с сияющими глазами, глядя в которые я сразу же вспоминаю Бьянку-сан. Где она сейчас и что-то поделывает? Надеюсь лечится, а то у нее порезы глубокие и с головой не все в порядке.

— Ээ… спасибо — отвечаю я: — очень приятно, Сурогава-сан. Меня зовут Кента.

— Мы знаем! — хором отвечает мне кучка с шариками и плакатами, и я чувствую себя немного глупо. Конечно, они знают мое имя. Так, с этим надо что-то делать, без контроля они мне наворотят сейчас…

— Вы называете себя моей армией! — говорю я и наступает тишина, я обвожу взглядом их лица. Восторженные, серьезные, веселые, настороженные. Плакаты с надписями «Добро пожаловать домой, Кента!» и «Дар Любви!». Разноцветные шарики.

— Вы называете себя армией, а между тем в ваших рядах нет ни порядка, ни дисциплины — говорю я: — мне приятны ваши чувства, и вы все, каждый в отдельности и все вместе — хорошие парни и девушки. Но, к сожалению, этого мало для того, чтобы быть армией. Поэтому я не признаю ваше добровольное объединение и считаю своим долгом распустить Армию Кенты…

— Что?!

— Но…

— Как?!

— Тихо! — поднимаю руку я, призывая выслушать меня до конца: — Тем же, кто готов на самом деле что-то изменить в себе, тем, кому необходимо указать путь — этим людям я говорю — сегодня вечером на спортивной площадке у старого корпуса. Там мы соберемся и обсудим… и если какое-то движение и получит свое рождение, то это будет не армия. Мы не собираемся в толпу, мы не подавляем индивидуальность и даем возможность каждому принять свое собственное решение… но если вам нужна сила, если вам нужны ответы, если вам необходимо изменить свою жизнь и жизнь окружающих — вы там будете!

— Да, Кента-сама! — кричат поклонники и поклонницы, понявшие, что я назначил встречу вечером с ними всеми. Остальное их не сильно волнует, но я приложу усилия к тому, чтобы развернуть их энергию в мирное русло, создам из них «Тимура и его команду» на худой конец, пусть пользу обществу приносят… как говорится, мирный атом — в каждый дом! Понятно, что сейчас чего им не скажи — все равно половину не услышат. Но, если собираться по вечерам и вести проповеди…