Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Можно подумать, моё мнение кого-то интересует.

— Это он из вредности, не обращай внимания, — Вака обняла Рисако. — Ты к нам надолго?

— Думаю, точно не на пять минут, — вздохнула младшая Томиясу. — Если принять во внимание, что на улицах творится.

— От бывшего что-то слышно? — Коюмэ, как обычно, о такте местами не то чтобы не имела представления.

Скажем, она просто регулярно исключала тактичность из личного арсенала.

— Да пошёл он! — непроизвольно вспыхнула дочь первого оябуна Джи-ти-груп. — Тварь. Гнусная тварь! Не хочу о нём слышать!

В следующий момент до неё дошло, что неприятный вопрос бывшей спортсменкой был задан не просто так.

Рисако гневно посмотрела на волейболистку.

Вдохнула, выдохнула.

И сказала уже спокойнее:

— Зачёт.

Конфликт между блондином и красноволосой погас за какую-то секунду, словно его и не было: Маса, смешно приоткрыв рот, озадаченно смотрел на студентку, переваривая услышанное.

Глава 2

— Куда звонишь? — дочь Томиясу, воспринимая предложение Цубасы слишком прямолинейно, садится на боковину моего кресла. — Вернее, кому? Чего напрягся? — Она каким-то образом тоже моментально ловит малейшие нюансы моего настроения.

— Интересно, в этом доме есть хоть кто-то, от кого можно спрятать свои эмоции? — ворчу беззлобно. — Каждый раз, когда мне в голову что-то приходит, или меняется настроение, все наперебой бросаются спрашивать, что случилось!

— Так ты — единственное мужское лицо на всю нашу разношерстную компанию, — заливисто смеётся Рисако, после чего начинает загибать пальцы. — Парень, охаживающий секс-символа нации. Навалявший перед этим её парню, не последнему человеку в этом мире — я о сумоисте Сёгуне. А он в том числе и на ниве спорта был не последний, не только в своей гуми.

— У тебя тоже какие-то расширения из ментального блока стоят? — спрашиваю, чтобы потянуть время. — Как угадала, что я напрягся?

На самом деле, набирал свою сестру. Ну или собирался набрать.

Вроде и не ахти какой секрет — но почему-то так хотелось поговорить без непосредственных свидетелей. А обладательница зелёного топа от Кензо (на тему одежды меня просветили прочие дамы) самым близким на территории, понятно, ощущает меня: как-никак, Томиясу и Асада, две говорящие фамилии и дружба нескольких десятилетий.

В общем, и не прогонишь её со своего кресла — и говорить при ней не вариант.

— Расширения стоят, — спокойно подтверждает Рисако, опираясь локтем о спинку и открывая мне содержимое своего декольте ещё шире. — А насчёт твоего вопроса — ты просто застрял в прошлом веке. Если хочешь скрывать от окружающих эмоции, с нейроконцентратором надо дружить.

— А мимика? — улыбаюсь старательно отработанной улыбкой.

— О. Вот когда ты делаешь такое глупое лицо, эмоции тоже читаются на два порядка хуже! Но так ты формируешь отрицательный имидж. — Кажется, ей нипочём впечатление, которое она на меня производит, наклоняясь подобным образом.

— Нейроконцентратор в моём случае — не вариант, — вздыхаю.

— Почему? Цубаса говорила, но неясны твои мотивы, — Рисако разворачивается на боковине задом и ложится поперёк кресла.

Её спина — на моих коленях, голова — на левой боковине, зад — на правой. Руки она без затей бросает мне на грудь и колени, соответственно.

— Кхм… без деталей, ладно? Уж во всяком случае на данном этапе предпочитаю к нему не привыкать.

— Как скажешь. — Томиясу-младшая задумчиво смотрит снизу вверх. — Если я сейчас буду настаивать, видимо, будет не очень тактично.

— У него армейская таблетка, — сдаёт меня красноволосая. — До этого тоже был девайс последнего поколения, хотя и общегражданский, — она называет марку. — Но он качается в стиле питекантропа.

— Это как?!

— Бери больше, бросай дальше. Пока летит — отдыхай. — Цубасу, кажется, совсем не волнует мой тактильный контакт с другими представительницами слабого пола. — А с другой стороны, смысл есть, — признаёт она через секунду. — Когда он в школе Сэя Нагано голыми руками за полминуты вынес, это было мощно. Если бы не оно, не знаю, обратила ли я бы на него внимание. Впрочем, кажется, сейчас он за ум берётся. До полноценных схем не дошло, но гемоглобин в крови уже повышает. Хи-хи.

— Мне и этого за глаза, — говорю, что думаю. — Если кулак мастерский — то ваши протезы на наработку техники просто не нужны.

— Как насчёт ментального блока? — напоминает Рисако из своего интересного положения. — Те же эмоции замаскировать, если нужно? Или чужие прочесть?

— Прочесть — предпочитаю личный опыт, глаза — зеркало души. А для замаскировать у меня есть моя улыбка, — улыбаюсь во все тридцать два, поворачиваясь по очереди ко всем присутствующим. — Да и впечатление у меня пока не в списке приоритетов.

— Кому звонить хотел? — В отличие от дочери Томиясу, Цубаса никогда не забывает мелочей.

— Сестре.

— Ю?

— Да.

— Насчёт передачи её доли ей? — подключается обладательница зелёного топа.

— Да. Ты-то как поняла?!

Или местный концентратор не такая уж плохая вещь?

— Реестр акционеров, — хмыкает Рисако. — В нём изменений нет после нашей с тобой сделки. А если учесть, что ты даже мне, чужому человеку, примчался долю переводить — то о ближайших родственниках тем более должен подумать. Ну, это по логике если. Но я бы на твоём месте начала с матери, а не с Ю.

— Она не знает, что отца больше нет. — Говорю после затянувшейся паузы. — И я понятия не имею, как ей об этом сообщить. А если приехать к ней с этими акциями…

— Погоди. Так Нозоми что, ничего не знает до сих пор?!

— Я же тебе говорил.

— Ну я не думала, что ты даже текстом не намекнул! Хоть какой-то информации ей не отправил! Это неправильно, — лежащая на моих ногах брюнетка всерьёз задумывается о чём-то.

* * *

Там же, через десять минут.

— … поехали вместе?! — дочь Гэнки наседает на меня, как мастер спорта на перворазрядника. — Во-первых, я хочу лично увидеть Нозоми, мы не чужие! Во-вторых, я думаю, что знаю, как смягчить новость. Если подумать, я её знаю не меньше тебя.

— Маса, поезжай, — отзывается красноволосая с кожаного дивана, на котором лежит на боку. — Я не лезла в твои семейные дела, но Ри сейчас тему говорит. Так дела не делаются.

* * *

Нозоми очень мягко и тепло улыбнулась, когда в палату вошёл сын:

— Ну наконец-то вспомнил!

— Я и не забывал, — вздохнул Маса, опуская взгляд. — И я не один приехал.

Следом за ним, протягивая за спину персоналу местный рабочий планшет, вошла младшая Томиясу, Рисако.

Японка быстро поклонилась старшей, после чего расплылась в неловкой улыбке:

— Извините за вторжение, мы с Масахиро к вам с совместным визитом.

— Решили начать встречаться? — хохотнула женщина, отставляя на тумбочку чашку с