"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

его все больше. Подумать только — дом скоро снесут, и никто никогда не узнает, что на его чердаке был клад золотых монет царской чеканки, или валялись в каком-нибудь невзрачном сундуке под толстым слоем липкой пыли старинные книги в кожаных переплетах, или… да мало ли что можно найти на чердаке старого дома, если, конечно, хорошенько поискать! Опять же, девочку жалко.

— От мамы влетит, — как бы в подтверждение его мыслей, убежденно сообщила кроха. — Она мне кошку на улицу выносить запретила, потому что кошка еще маленькая, а я не послушалась.

— А где мама-то?

— В магазин пошла, — вздохнула девочка, — скоро вернется.

— Ладно, — решился Гоша, — какого она хоть цвета, кошка твоя?

— Рыжая. Ты правда ее найдешь?

— Попробую. А ты не плачь, хорошо? И жди маму.

— Хорошо, — пообещал ребенок. — Ты на дерево полезешь? Кошка по дереву на чердак убежала.

— Что ж, придется и мне по дереву, — притворно вздохнул Гоша и внимательно оглядел липу, заранее оценивая предстоящий путь наверх.

До крыши он добрался довольно быстро — редкий мальчишка не умеет лазить по деревьям, Гоша же в этом деле был большим специалистом.

Листы старого, проржавевшего кровельного железа прогибались и гремели под его кроссовками, но он легко добрался до чердачного окна и заглянул в теплый пыльный полумрак.

«Сначала сам разведаю, потом Шурку позову, если что интересное обнаружу», — подумал Гоша и ловко влез в окно.

Вы когда-нибудь бывали на чердаках больших и старых домов? Удивительные ощущения испытываешь там. Лично мне почему-то всегда казалось, что эти чердаки больше всего похожи на трюмы парусных кораблей, выброшенных морем на берег и давно оставленных своей командой. Не знаю, откуда взялось это сравнение. Может быть, оттого, что сразу за палубой начинается небо, так же, как оно начинается сразу за крышей?

Чердачный сумрак со своим, ни на что не похожим и только ему присущим запахом был насквозь пронизан узкими лучами и полосами солнечного света, в котором, искрясь, танцевали свой вечный танец мириады пылинок. Солнце попадало сюда сквозь чердачные окна южной стороны, так что на чердаке было относительно светло.

Гоша оглядел пыльный дощатый пол с многочисленными следами кошачьих и птичьих лап и громко позвал:

— Кис-кис-кис!

Никто не отозвался.

Гоша с запоздалым сожалением подумал, что зря не узнал имя злосчастной кошки, и медленно двинулся вперед.

Чердак оказался громадным и практически пустым.

Если не считать трухлявых обломков мебели, обильно загаженных голубиным пометом кип старых газет и всевозможных пыльных и грязных тряпок, то на пути не попадалось ровным счетом ничего. Кошки тоже не попадались. Никакие.

Совсем было соскучившись, Гошка собрался уже поворачивать обратно, как вдруг заметил за громадным полуразвалившимся буфетом какой-то золотистый отблеск.

Заинтересованный, он подошел ближе, обогнул стропильную стойку и увидел, что солнечный луч падает на краешек золоченой резной рамы, чуть выглядывающей из-за буфета.

«Картина! — догадался Гошка. — Большая…»

Он вцепился в раму и попытался волоком вытащить картину. Задуманное удалось только наполовину — мешали стропила. Но и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть часть изображения.

Но что это? Картина двойная!

Часть холста с грубо намалеванной копией знаменитого полотна К. Брюллова «Последний день Помпеи» оторвалась и теперь свисала, открывая за собой второй холст, покрытый свежими яркими красками.

Гошка ухватился покрепче за «Последний день Помпеи» и сильно потянул. С легким треском дилетантская копия окончательно оторвалась и свернулась трубочкой на полу. Вторая картина была…

Тот самый солнечный луч, который заставил блестеть остатки позолоты на раме, теперь переместился на холст и как бы осветил его. Во всяком случае, Гоша разглядел на полотне искусно написанный неизвестным мастером близкий лес, траву и синее летнее небо с белыми кудрявыми облаками, плывущими…

Что за черт!

Гошка наклонился, вглядываясь…

Облака действительно двигались по небу!

Только сейчас он заметил, что листва деревьев на картине чуть шевелится под легким ветерком и что вообще деревья эти совсем не похожи на написанные масляными или какими-нибудь иными красками, а выглядят совсем как настоящие.

Совершенно машинально Гоша протянул руку, чтобы коснуться чудесного холста, и его пальцы провалились туда, внутрь картины, не встретив никакого сопротивления.

От неожиданности его качнуло, он потерял равновесие, чтобы не упасть, сделал шаг вперед, споткнулся о край рамы и… свалился, вытянув руки, внутрь картины.

Глава III

ГНОМ РАМСЕЙ

Некоторое время Гоша лежал на животе, в полном изумлении разглядывая зеленую густую траву у своего лица. Трава ощутимо пахла. Прямо перед его носом лакированная божья коровка вскарабкалась по тоненькому стебельку наверх, расправила крылышки и бесшумно отправилась в свой невысокий полет. Гоша приподнял голову, провожая ее глазами, и увидел в двадцати шагах перед собой край того самого леса, который он минуту назад разглядывал на картине.

— Где это я? — обескураженно осведомился у лесной опушки Гоша и поднялся на ноги.

— Великий Мастер! — громко воскликнул кто-то сбоку. — Пусть мне никогда больше не ковать железа, если это не Окно!

Гошка мгновенно развернулся на голос и тут же наткнулся взглядом на маленького человечка с румяным лицом и густой рыжей аккуратно подстриженной бородой.

Человечек был облачен в пятнистый камуфляжный комбинезон и обут в мягкие остроносые сапоги. На его крупной голове ловко сидела бейсбольная кепка с длинным козырьком. Ростом человечек был почти с Гошку, но гораздо шире в плечах, а закатанные до локтей рукава комбинезона обнажали толстые мускулистые руки, поросшие густыми светлыми волосами.

— Э-э… здравствуйте, — счел нужным поздороваться Гошка. — Вы… вы кто?

— Я? — человечек весело оглядел мальчишку. — Я — гном Рамсей, к вашим услугам, если вы, разумеется, в них, то бишь услугах, нуждаетесь, что проблематично, поскольку явились вы через Окно. А люди, умеющие проходить через Окна, насколько мне известно, ни в чьих услугах обычно не нуждаются. Даже наоборот. Они сами зачастую эти услуги оказывают. Хотя… я вижу, что вы еще ребенок, а все человеческие дети, за редким исключением, через Окна проходить умеют.

Шестым чувством человека, прочитавшего на своем веку множество сказок и всевозможной фантастики, Гоша сообразил, что смертельно обидит человечка, если выскажет хотя бы тень сомнения относительно его, Рамсея, принадлежности к славному и гордому гномьему племени. И еще он сразу почему-то понял, что не спит и не грезит наяву, а действительно каким-то невероятным образом провалился сквозь волшебную картину на чердаке в этот мир, где, оказывается, просто так разгуливают гномы…

И тут у Гошки аж дух перехватило от нестерпимого интереса к происходящему, но он не потерял самообладания (что значит гарнизонная закалка!), а вежливо сказал:

— Очень приятно познакомиться, господин Рамсей.