Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Твои доводы строятся на догадках, Варди, — наконец, сухо заметила я, окинув юношу придирчивым оценивающим взглядом. — Молись своим покровителям, чтобы всё было так, как ты говоришь, чтобы Скади оказалась столь предсказуема, — голос рассерженно дрогнул, и я понизила тон. — Но ещё один промах, малейшее неповиновение, и я отправлю тебя прочь из Асгарда. Ты понял меня?

— Бог лукавства — мой покровитель, — на миг губы стражника тронула озорная улыбка, однако опомнившись, он вновь вернул своему лицу серьёзное и сосредоточенное выражение. — Яснее ясного, госпожа. Я не промахиваюсь. За это меня и взяли в пламенный чертог. Я прошу прощения, если невольно огорчил Вас, моя госпожа…

— Пойдём, — смягчившись, позвала я и двинулась по просторной прохладной галерее. «Вот же плут, — думала я, не в силах сдержать улыбки, — на всё у него найдётся учтивый ответ». Возможно, и впрямь именно лукавый рыжеволосый покровитель научил талантливого юношу непреодолимому обаянию и красноречию, слишком уж много знакомых слов и интонаций улавливалось в его голосе. Может, поэтому стражник казался мне таким родным? Как же сильно я скучала по остроумному и притягательному супругу, как мне его не хватало! Отчего судьба отводила нам так мало счастливых минут и так много долгих часов горькой разлуки? Чем мы заслужили эту жестокую насмешку, неизбежный злой рок? Кто сумел бы всё это превозмочь?..

Тяжело вздохнув, я принялась спускаться по диковинным полупрозрачным ступеням. Раз уж я решилась покинуть пределы родного чертога, сумела не меньше двух раз за первую половину дня избежать смерти, то хотела посетить ещё одно место. Но когда я проходила мимо пиршественного зала, где по-прежнему гремело торжество, и звонкий смех, и гул наполненных кубков, и пьяные радостные возгласы, я остановилась, украдкой заглянула внутрь. Асы были беспечны и счастливы. И совсем недавно я разделяла их блаженство. Это было так больно, что всё внутри меня скрутило, вынудило согнуться. Голова закружилась. Как хорошо, что верный спутник был рядом, заботливо поддержал меня, предложил помощь. Я ощутила сильную слабость, показавшуюся мне смутно знакомой, но через несколько минут всё прошло.

Отдышавшись, я осторожно выпрямилась, вновь устремила взгляд в просторный, залитый солнцем зал. Ньёрд восседал по правую руку от Всеотца, такой счастливый, беспечный, гордый оказанной ему благосклонностью. Он ни о чём не подозревал. Скади видно не было, должно быть, она осталась в своих покоях. Я перевела взгляд на Одина и печально улыбнулась. Отец ратей был так сильно нужен в тот миг, только он, возможно, сумел бы меня понять, утешить, рассудить правду и ложь, наказать виновных. Но он праздновал мир вместе с сыном ванов, а наш разговор, что мучительно жёг мне кончик языка, был не для чужих ушей. И мне приходилось покорно ждать своего часа. Раз владыка Асгарда во дворце бога лета, поездка в Вальхаллу на некоторое время откладывалась. И я чувствовала себя беспомощной, будучи не в силах что-либо изменить, отчего досада сдавливала грудь тугим кольцом.

Я уже собиралась уходить, когда моего слуха коснулась чарующая музыка арфы, и сладкоголосое пение разлилось по воздуху, словно мёд, точно пьянящий цветочный аромат. Я замерла на месте, невольно заслушавшись. То увлечённо складывал свои стихи вдохновенный Браги, и на сердце становилось тепло, душа улетала вдаль, забывая обо всём. Несколько минут я стояла, как зачарованная, а затем сладость ладного голоса поглотила горечь. Круг замкнулся. Я вернулась в реальность, вспомнив, с чего всё началось. И следом меня озарила чудесно простая и ясная мысль: я могу попросить о снисхождении добрую и понимающую Идунн, что дарует асам силу, молодость и исцеление. Отчего только это спасительное решение не пришло мне в голову раньше?

Я не хотела лишний раз попадаться на глаза Ньёрду и рождать в его голове вопросы, которые неизбежно привели бы к нежеланной беседе, а потому попросила Варди позвать Идунн в галереи, где мы и встретились. Отрадно было видеть, что богиня юности полностью оправилась от пережитого потрясения и, как и прежде, сияла от счастья. Она была красива, ласкова и нежна, и светло-зелёные глаза её, подобные сочной молодой листве, излучали любовь и доброту. Мы обнялись и обменялись любезностями. Я очень сильно ценила Идунн за её искренность и благожелательное отношение ко всем вокруг. Казалось, богиня никогда не осуждала, не гневалась, не становилась частью злокозненных интриг. В этом, признаться, я ей немного завидовала. А великодушием кроткая и светлая Идунн могла превзойти любого из верховных богов. Верно, поэтому она была единственной, к кому я осмелилась бы обратиться за помощью.

К сожалению, я не могла сказать подруге всей правды. Пришлось ограничиться тем, что Локи слёг в постель, а чуткая собеседница не стала выспрашивать, только взволнованно взглянула на меня своими наивными и честными глазами. Я взяла с Идунн слово, что она не расскажет о моей печали ни единой душе в Асгарде и за его пределами, и понимающая богиня поклялась мировым деревом, что не нарушит молчания. Смиренно склонив голову, я просила Идунн дать мне частицу её исцеляющей силы, энергии молодости, и голос мой дрожал. Я так боялась, что после всего случившегося хрупкая собеседница не поверит мне, испугается идти со мной, но асинья не колебалась ни минуты. Словно любящая сестра, она коснулась моего лица ладонью, обратила взор на себя, обнадеживающе улыбнулась и подала мне руку. Надежда снова пробудилась в глубине моего сердца, даруя беспричинную радость и лёгкость, когда…

— Далеко ли вы направляетесь? — холодно и строго раздалось за нашими плечами — поначалу я даже не узнала этот голос, обычно такой мягкий, певучий. Идунн встрепенулась и обернулась; немного погодя, я последовала её примеру. В дверях стоял Браги, и взгляд его суровых глаз, казалось, был призван стереть меня с лица земли. Я вспомнила этот взор: почти также бог скальдов смотрел на меня у стен Асгарда — осуждающе и оскорблённо. На миг я растерялась, раскрыла губы от удивления, да так и не сумела ничего произнести. — Идунн, я не позволял тебе покидать чертога Ньёрда.

— Браги, — мягко начала богиня юности, сделала шаг к супругу, протянула к нему руки в примиряющем жесте, но он оставался сосредоточен и непоколебим, будто каждое мгновение ожидал удара в спину. — Я не могу отказать милому другу, когда он просит о помощи. К чему эта резкость, мой добрый муж? Она тебе столь несвойственна…

— Довольно! — настойчиво прервал её Браги. Я молчала, насупившись, но ощущала, как откуда-то