Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

class="p1">  Пока дети степей храбро сражались с африканцами, македонский царь обошел левый фланг пунийцев и ударил им в тыл. Плохо ориентируясь в развивающихся на копьях значках, Александр ударил по врагу наугад, стремясь если не уничтожить Гамилькара лично, то развалить его левый фланг. 

  На действия царя немедленно откликнулся Деметрий, который бросил на противостоящих ему карфагенян своих щитоносцев. Оказавшись под двойным ударом, карфагеняне дрогнули и стали отходить, не сумев сохранить свой строй.

  Видя, как под напором врага рушится весь его левый фланг, Гамилькар Барка попытался противостоять натиску Александра и бросил против гетайров часть испанской пехоты. Смелые и отчаянные забияки иберы смело бросались навстречу катафрактам царя, нисколько не боясь одетых в тяжелые доспехи всадников. Дерзкие храбрецы могли если не остановить натиск гетайров, то замедлить их атаку и выиграть время.

  Очень часто на войне все решает трагическая случайность. Так произошло и в битве при Заме, когда от стрелы подоспевших на помощь царю скифов был ранен Гамилькар Барка. И хотя это ранение оказалось не смертельным, падение главнокомандующего с лошади вызвало крики ужасов у пунийцев. Посчитав, что Барка убит, они начали отступать.

  Последний мазок в общей картине этой битвы сделал Артобаз. Стремясь полностью смыть позор бегства его всадников от слонов, после разгрома греков, он не стал преследовать бегущих наемников, а перегруппировав своих всадников, устремился навстречу Александру. Закованный в железо персидский таран, ударил в спину маврам и италикам, убивая их мечами и копьями и топча копытами.

  Началась безжалостная бойня, противопоставить которой наемники ничего не могли. Единственное спасение было в бегстве, что они и сделали. Бросая все, противники македонцев бросились прочь, спасая свои жизни, давя упавших и яростно отбиваясь от обращенных за помощью рук. Однако мало кому посчастливилось уйти. Бегущих пунийцев и их солдат на долгом протяжении преследовала македонская конница, хладнокровно убивая беглецов.

  Поражение было полным. Карфагеняне в битве при Заме потеряли двадцать три тысячи убитых и шесть тысяч пленными. Гамилькар принял смерть, на поле боя, мужественно отказавшись от сдачи в плен. Потери македонцев составили более двух тысяч человек, в числе которых был и Пердикка, скончавшийся на вторые сутки после победы. 

  Смерть старого соратника вызвала столь сильную ярость и гнев Александра, что он отверг мирные переговоры с послами Карфагена, которые явились к нему в день смерти Пердикки. Посланцев Сената даже не пригласили в царский шатер, что было верхом неприличия в дипломатии. С горящим взором и срывающимся от ярости голосом, стоя на центральной лагерной площади, царь потребовал от пунийцев немедленной капитуляции и сдачи города. В противном случае все население города обрекалось на смерть. 

  Напрасно пунийцы молили Александра о смягчении злой доли своему городу. В слепой ярости повелитель Вселенной бросился на главу посольства с обнаженным мечом. От неминуемой смерти карфагенянина спасла стража, которая бросилась к царю и своими телами закрыла пунийца.

  Громко рыдая от невосполнимой потери, Александр бросил меч на землю и подхваченный с двух сторон Селевком и Деметрием был уведен в шатер.

  Через два дня после этих событий, македонцы подошли к Карфагену, полностью блокировав его с суши. Прибрежные города в страхе сдавались Александру без боя, и вскоре в Утике обосновался македонский флот.

   Нумидиец Сифак опоздавший к битве при Заме, поспешил заключить с Александром воинский союз в обмен на дружбу и денежную помощь африканскому царьку. Монарх высоко оценил дравшихся с ним  африканцев и тут же нанял приведенных Сифаком всадников для своих нужд.

  Обрадованный столь удачным поворотом дела, Сифак желая войти в доверие своему новому союзнику, стал показывать и объяснять Александру расположение города. Стоя на холме и слушая пояснения нумидийца, царь с интересом рассматривал Карфаген, который по своему объему и силе превосходил все другие города, которые пришлось видеть великому завоевателю.

  Сам город был расположен на гористом полуострове, выступающем далеко в море. Длинный и узкий перешеек отделял его от остальной Африки. За его неприступными стенами, виднелась основная цитадель города Бирса. В ее  центре прекрасно просматривался громадный храм бога-целителя Эшмуна, известного грекам как Эскулап. Чуть в стороне располагалась Мегара, с ее жилыми кварталами, торговыми площадями, лавками и складами. Даже отсюда, Александр свободно различал многоэтажные дома богатых торговцев с садами на крышах.

  Порт Карфагена состоял из двух связанных между собой гаваней внешней, торговой, с множеством причалов для торговых кораблей, и внутренней, круглой, военной, рассчитанной, по словам Сифака на 220 боевых судов, с множеством доков и арсеналов. Несомненно, город представлял собой грозную крепость, взять которую с одного удара предоставлялось маловероятным.

  Некоторые македонцы робко стали намекать о возможных мирных переговорах, чем вызвали новый приступ царского гнева.

 - Я уже брал финикийский Тир, основанный Хирамом, так почему мне бояться Карфагена который построила Дидона - вскричал владыка, в гневе указывая на распростершийся перед ним город.

  В подтверждении его слов, вскоре Неарх атаковал город с моря. Все оставшиеся силы своего флота в количестве пятидесяти кораблей, карфагеняне сосредоточили во внешней гавани, готовясь в любой момент нанести удар по противнику.

  Пока весь город вновь погрузился в двойной траур от поражения под Замой и отказа Александра вести мирные переговоры, Сенат города лихорадочно искал выход из сложившегося положения. Принявший верховное командование Магорбал, утверждал, что он сможет удержать город, если Карфаген не будет блокирован с моря подвозом провианта. С этой целью, Сенат приказал вооружить оставшиеся корабли метательными орудиями и, используя туман нанести упреждающий удар по вражескому флоту, расположенному в Утике.

  Критянин опередил Магорбала всего на один день. Пока пунийцы готовились к выступлению, под покровом ночи македонцы направили на стоящие, на внешнем рейде корабли три брандера. Идущие на смерть моряки смело врезались в стоящие друг рядом с другом суда пунийцев и подожгли горючую смесь на своих кораблях.

  Взметнувшееся вверх пламя быстро охватило близь стоящие суда и перекинулось на остальные. Возникшую панику и суматоху еще больше усилил обстрел македонцами, огненными снарядами, находящиеся в стороне корабли.

  От этого пожара полностью выгорели и затонули тридцать кораблей, в том числе и огромная семивесельная гептера, на которой ранее плавал Гасдурбал. Уцелевшие от огня суда были переведены во внутреннюю гавань и укрыты большой бронзовой цепью, что полностью перекрыла водный проход.

  После этого всем стало ясно, что город обречен, и спасти его может только чудо. Вновь храмы города наполнились молящимися людьми, которые каялись в своих грехах и молили о помощи у